Украинский и русский филолог и философ, первый крупный теоретик лингвистики в Российской империи Александр Афанасьевич Потебня родился 10 (22) сентября 1835 года на хуторе Манев, близ села Гавриловка Роменского уезда Полтавской губернии в дворянской семье. Его отец, Афанасий Ефимович Потебня (1804–1874), был сначала штабс-капитаном, потом коллежским асессором, в 1871 году состоял членом Полтавской губернской дворянской опеки. Его жена, Мария Ивановна Маркова, была довольно образованной женщиной. Александр Афанасьевич окончил польскую Радомскую гимназию и в 1851 году поступил на юридический факультет Харьковского университета, но через год перевелся на историко-филологический факультет. Потебня увлекся этнографией, стал изучать украинский язык («малорусское наречие») и собирать украинский фольклор. Окончив университет в 1856 году, Потебня некоторое время проработал учителем словесности в Харьковской гимназии. В 1861 году он защитил магистерскую диссертацию «О некоторых символах в славянской народной поэзии» и начал читать лекции в Харьковском университете. В 1862 году Потебня издал книгу «Мысль и язык». В ней он показал, что не только мышление, но и вся психика в целом так или иначе связана с языком, и чувства и волевые побуждения человека также выявляются при помощи языка. Потебня считал главной задачей науки о языке «показать на деле участие слова в образовании последовательного ряда систем, обнимающих отношения личности к природе…». В том же 1862 году Потебня отправился в Европе, где слушал лекции в Берлинском университете. Он также начал изучать санскрит. В 1874 году Потебня защитил докторскую диссертацию «Из записок по русской грамматике» в 2 томах (3‐й и 4‐й тома были опубликованы посмертно в 1899 и 1941 годах), а в 1875 году стал профессором Харьковского университета. В том же году он стал членом-корреспондентом Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности и был удостоен Ломоносовской премии. В 1877 году Потебня был избран действительным членом Общества любителей российской словесности при Московском университете. В 1878 и 1879 годах он был награжден Уваровскими золотыми медалями, а в 1890 году был удостоен Константиновской медали Русского географического общества. Потебня также состоял председателем Харьковского историко-филологического общества (1878–1890) и членом Чешского научного общества. Александр Афанасьевич Потебня скончался 29 ноября (11 декабря) 1891 года в Харькове от туберкулеза и был похоронен на Иоанно-Успенском кладбище.
Потебня находился под сильным влиянием идей Вильгельма фон Гумбольдта и конкретизировал их в своей теории внутренней формы слова, под которой понимал «ближайшее этимологическое значение», осознаваемое носителями языка (например, у слова «стол» сохраняется образная связь со «стлать»). Благодаря внутренней форме слово может приобретать новые значения через метафору. Потебня писал об органическом единстве материи и формы слова, в то же время настаивая на принципиальном разграничении внешней, звуковой, формы слова и его внутренней формы. Александр Афанасьевич полагал, что, «оставивши в стороне нечленораздельные звуки, подобные крикам боли, ярости, ужаса, вынуждаемые у человека сильными потрясениями, подавляющими деятельность мысли, мы можем в членораздельных звуках, рассматриваемых по отношению не к общему характеру человеческой чувственности, а к отдельным душевным явлениям, с которыми каждый из этих звуков находится в ближайшей связи, различить две группы: к первой из этих групп относятся междометия, непосредственные обнаружения относительно спокойных чувств в членораздельных звуках; ко второй – слова в собственном смысле. Чтобы показать, в чем состоит различие слов и междометий, которых мы не называем словами и тем самым не причисляем к языку, мы считаем нужным обратить внимание на следующее.
Известно, что в нашей речи тон играет очень важную роль и нередко изменяет ее смысл. Слово действительно существует только тогда, когда произносится, а произноситься оно должно непременно известным тоном, который уловить и назвать иногда нет возможности; однако хотя с этой точки без тона нет значения, но не только от него зависит понятность слова, а вместе и от членораздельности. Слово «вы» я могу произнести тоном вопроса, радостного удивления, гневного укора и проч., но, во всяком случае оно останется местоимением второго лица множественного числа; мысль, связанная со звуками «вы», сопровождается чувством, которое выражается в тоне, но не исчерпывается им и есть нечто от него отличное. Можно сказать даже, что в слове членораздельность перевешивает тон; глухонемыми она воспринимается посредством зрения и, следовательно, может совсем отделиться от звука.
