Поругавшись с Дягилевым, Ида создала во Франции собственный театр. Как бы ни оценивать спектакли этой труппы, она собирала полные залы. Премьеры следовали одна за другой. Игорь Стравинский написал для нее «Персефону» и «Поцелуй феи», Морис Равель создал «Болеро», то самое знаменитое произведение, о котором сам автор говорил: «Я написал всего лишь один шедевр – «Болеро», но, к сожалению, в нем нет музыки». Балет поставила сестра Вацлава Нижинского, Бронислава. Вслушиваясь в две музыкальные темы, преобразованные оркестровыми средствами, Ида танцевала на столе в трактире. Пирующие гуляки прислушивались, постепенно оживлялись, захваченные наваждением, возбужденно приближались к столу – и захлестывали танцовщицу. По этому образцу – идол и толпа – «Болеро» впоследствии будут ставить великие хореографы двадцатого века.
Вторая мировая война изменила многое. Иде, еврейке, оставаться в Париже было небезопасно. И она отправилась в Лондон. Там она пошла работать в госпиталь. После войны Ида поселилась на Французской Ривьере. И осталась там до конца своей жизни.
Смерть Иды Рубинштейн от сердечного приступа наступила неожиданно 20 сентября 1960 года. В ее завещании строго оговаривался вопрос похорон. Та, что так желала славы и ажиотажа вокруг себя, отказывалась от прежних притязаний: запрет на извещение о смерти, полная тайна времени кремации и захоронения, на памятнике никаких надписей, ни имени, ни дат. Только две буквы: I.R.
Михаил Мордкин родился в Москве 9 декабря 1880 года. В 1900 году он окончил московскую балетную школу и был зачислен в труппу Большого театра. Он обратил на себя внимание еще будучи учеником – в 1899 году ему доверили партию Колена в «Тщетной предосторожности», которая надолго осталась в его репертуаре. В первый же год в театре он получил главную роль в балете «Звезды». Вскоре Мордкин стал премьером Большого театра, чему немало способствовал балетмейстер Александр Горский – роли в его балетах были словно нарочно созданы для Мордкина. Это были Феб в «Дочери Гудулы», Хитарис в «Дочери фараона», Нур в «Нуре и Анитре», Мато в «Саламбо», Рыбак в «Любовь быстра!» Но Мордкин блистал не только в спектаклях реформатора Горского – в его репертуаре были также первые роли классических балетов: Жан де Бриен в «Раймонде», Солор в «Баядерке», Конрад в «Корсаре», Эспада и Базиль в «Дон Кихоте» Минкуса.
«Образ Мато в «Саламбо» был наивысшим достижением артиста. Он был страшен и трогателен, прекрасен, когда ослепленный, с вырезанным сердцем все же продолжал стоять, слегка раскачиваясь, пока не падал мертвым на землю. Публика любила его и в роли Базиля: в классической вариации он использовал и кастаньеты, и бубен, чего до него никто не делал, ибо танцевать с предметами, да еще классику, чрезвычайно трудно. А Мордкин любил сценические атрибуты и бутафорию, умел их обыгрывать, стремясь усилить действенность сценического поведения. Этот прием придавал танцу окраску реальности» – так вспоминал об искусстве Мордкина патриарх русской балетной сцены Федор Лопухов.
Он умел заполнять своими движениями всю сцену Большого театра и вызывал бурю оваций. Москвичи считали его идеалом мужской красоты на сцене. Он воплотил новые черты мужского балетного исполнительства, новый тип героико-романтического танцовщика. Актерский пафос, умение эффектно выйти на сцену, лепить роль яркими, крупными мазками, любовь к броской детали, живописности внешнего облика и эмоций роднили исполнительскую манеру танцовщика с исканиями московского модерна начала двадцатого века в драматическом искусстве, живописи, литературе.
В декабре 1905 года хореограф Александр Горский поставил свой вариант балета «Дочь фараона», полностью переработав старинный спектакль Петипа. Анна Павлова, заинтересовавшись экспериментом, приехала в Москву, чтобы 15 января 1906 года выступить в главной роли. Ее партнером стал Михаил Мордкин. Внешность и танцевальная манера артиста произвели на нее впечатление – рядом с ним она казалась особенно легкой, воздушной. Сильный и ловкий танцовщик великолепно выполнял любую поддержку. К тому же Мордкин был и по духу ближе Павловой, чем чинные, подчеркнуто галантные петербургские кавалеры. Обоих артистов влекло к темпераментной актерской игре, они обладали даром заражать друг друга, искренно увлекаться на сцене.
