Первое выступление Цукки в России состоялось в феерии «Путешествие на луну» по роману Верна. Это было лето 1885 года. Танцы в спектакле поставил балетмейстер Гансен, которого Лентовский переманил из Большого театра. Это был полный триумф. Все спектакли шли с аншлагом. Не только великосветская знать, но даже некоторые члены императорской фамилии, соблюдая строжайшее инкогнито, переодетые, тайком посещали антрепризу Лентовского. Шумиха, поднятая вокруг Цукки, привела к тому, что она получила приглашение танцевать в летнем театре гвардейского корпуса в Красном Селе – а там обычно выступали лучшие танцовщики Санкт-Петербурга. Это привело к заключению контракта на ряд спектаклей в Мариинском театре.
В ноябре 1885 года, при переполненном зале, Цукки дебютировала в балете «Дочь фараона». Так началось кратковременное и блистательное вторжение итальянских балерин на российскую сцену. Талант итальянки был настолько многогранен, что каждый зритель находил в нем свое: одни восхищались техникой, другие, в том числе сам Константин Станиславский, ее редким актерским дарованием. Станиславский удивлялся ее вкусу в выборе творческих задач и детской вере в реальность сценических обстоятельств. А знатоки посмеивались – в труппе не было для нее подходящих партнеров, чтобы могли ее поддерживать во время тур-де-форсов.
Цукки видела весь балет целиком, а не только свою партию в нем. Она определяла основную линию роли и четко выдерживала ее до конца спектакля, все в ее исполнении подчинялось логике действия. И в «Тщетной предосторожности», и в «Эсмеральде», и в «Пахите» она и сама знала, что означает каждый ее выход, и умела объяснить это молодым танцовщицам, среди которых была совсем юная Матильда Кшесинская.
«У меня было даже сомнение в правильности выбранной мной карьеры. Не знаю, к чему это привело бы, если бы появление на нашей сцене Цукки сразу не изменило бы моего настроения, открыв мне смысл и значение нашего искусства, – писала Кшесинская в «Воспоминаниях». – Она, ее танец, произвели на меня впечатление потрясающее! «Мне казалось, что я впервые начала понимать, как надо танцевать, чтобы иметь право называться артисткой. Цукки обладала изумительной мимикой. Всем движениям классического танца она придавала необычайное очарование, удивительную прелесть движений и захватывала зал. Я сразу ожила и поняла, к чему надо стремиться, какою артисткой надо быть,… жадно следя за нею полудетскими восхищенными глазами!»
И действительно – азарт и увлеченность итальянки заразили ее, тем более что они были хорошо знакомы: отец Кшесинской был на сцене одним из партнеров Цукки.
«Думаю, что при всей перемене взглядов, технике, требований балетного искусства они и теперь имели бы такой же успех и считались бы такими же первоклассными артистами, которые могли бы быть примером для тех, кто на сцене переигрывает и не переживает своей роли всем сердцем и душой», – вспоминала Кшесинская.
Оставив казенную труппу, Цукки собрала свою, отправилась с ней в Москву и дальше – на юг. В 1888 году Вирджиния Цукки с блеском выступала в Одессе. Возглавив балетную труппу местного театра, она дебютировала в балете Маренко «Эксцельсиор». По свидетельству очевидцев, это был «фейерверк полетов, пируэтов, фуэте и удивительных движений».
Проработав в России около пятнадцати лет, танцовщица вернулась в Италию и занялась преподаванием. 12 октября 1930 года ее не стало.
В 1813 году театр «Ла Скала» открыл в Милане собственную балетную школу, которой в течение нескольких десятилетий руководил Карло Блазис – выдающийся теоретик и преподаватель балетного искусства. Именно при нем выпускницами миланской школы стали будущие европейские звезды первой величины Вирджиния Цукки, Пьерина Леньяни и Карлотта Брианца. Итальянки совершали одно победное турне за другим по лучшим театрам Европы. Они поражали публику отточенной техникой, и самые одаренные хореографы ставили для них танцы. Лучше всего удавались изящные вариации виртуозок Мариусу Петипа.
