100 великих путешественников полностью

Но каковы, собственно, доказательства того, что его открытия 1858 года и водопад Рипон относятся к одному и тому же озеру? Почему река, вытекающая из него, обязательно Нил? Разумеется, эти вопросы мучили Спика, и он сделал попытку спуститься вниз на лодках по Сомерсету (это название, в честь своего родного графства Сомерсетшир, он дал Кивире). Однако сделать это ему не удалось, так как предоставленный Мтесой конвой отказался его сопровождать. Догнав Гранта на пути в Буньоро (Уньоро), Спик вместе с ним снова вышел к той же реке значительно ниже по ее течению.

9 сентября 1862 года путешественники достигли резиденции Камраси, правителя Буньоро, находившейся при впадении в Сомерсет-Нил его левого притока Кафу. Отсюда Спик и Грант проследили Сомерсет-Нил вниз по течению до того места, где эта река поворачивает на запад, образуя пороги Карума. Им рассказывали, что далее к западу она протекает еще через одно большое озеро - Лута-Нзиге - и выходит из него в северном направлении. От посещения этого озера, однако, пришлось отказаться: жители той местности находились в состоянии войны с Камраси и не пропустили бы чужестранцев через свои земли.

До ноября 1862 года оба находились при дворе правителя Камраси. Путешественники познакомились с другим общественным укладом, основу которого составляло преимущественно скотоводство. Кочевой образ жизни препятствовал образованию в стране крупных поселений, поэтому в отзывах британцев о государстве Уньоро проскальзывало порой пренебрежение. Тем не менее, они рекомендовали его в качестве торгового партнера, а также для организации миссионерской деятельности.

Покинув резиденцию Камраси, экспедиция направилась к водопадам Карума. Здесь Спик и Грант отошли от берега Сомерсет-Нила и двинулись прямиком на север. 3 декабря они прибыли в Фалоро, факторию Дебоно, отмечавшую собой южную границу проникновения хартумских купцов в верхненильскую область.

Мухаммед, векиль Дебоно, оказал англичанам, материальные средства которых были совершенно истощены, посильную помощь и сам вызвался проводить их в Гондокоро. 13 января 1863 года их взору представился Белый Нил, а еще через два дня они смогли увидеть "дерево Миани". Таким образом, впервые после выхода из Таборы экспедиция вновь вступила в пределы уже известной европейцам территории.

В Гондокоро, куда путешественники прибыли 15 февраля, их ждал приятный сюрприз. "Спускаясь вниз по берегу реки... - вспоминает Спик, -мы увидели спешащую к нам фигуру англичанина, и в следующую минуту меня уже обнимал мой старый друг Бейкер, прославленный своими охотничьими подвигами на Цейлоне". Британского же консула Питрика в Гондокоро не оказалось, хотя по всем расчетам он должен был там быть уже давно, впрочем, через несколько дней появился и он во главе большого каравана с грузом слоновой кости. Так или иначе, помощь Питрика была уже не слишком нужна - Бейкер, который в поисках путешественников и почестей первооткрывателя поднялся вверх по Нилу, снабдил Спика и Гранта всем необходимым и предоставил в распоряжение путешественников зафрахтованные им суда.

В июне 1863 года Спик и Грант уже были в Англии. Но еще раньше в Лондон пришла отправленная Спиком из Александрии телеграмма - "The Nile is settled" -"С Нилом все в порядке". Эта фраза стала крылатой.

Британские поклонники географии и торговли ликовали. Когда Спик в первый раз делал доклад в Королевском Географическом обществе, в здании были выбиты окна, толпу приходилось сдерживать далеко не нежными усилиями. Конечно, просвещенные слушатели сразу поняли, что картина течения Нила у Спика явно неполная. Другим не нравилась его категоричность. Английскому исследователю не удалось проследить течение Нила в озерной области "шаг за шагом", и на отдельных участках, довольно значительных по протяженности, он положил его на карту, руководствуясь лишь расспросными данными и собственным географическим "чутьем" (которое, надо признать, редко его обманывало). Поэтому некоторые ученые расценили его взгляд на истоки Нила только как гипотезу, пусть даже и весьма правдоподобную. Джеймс Куин писал в "Морнинг эдветайзер", что "самые выдающиеся имена Европы опорочены тем, что в явно недостойной варварской стране их именами называют местности. Особенно посрамлено имя нашей благородной и милостивой правительницы [Виктории]". Высказывая свою точку зрения, Ричард Бертон заявил, что реки берут начало не в озерах, а в горах, и это известно каждому ребенку. Не только Бертон, но и другие выдающиеся исследователи, например Давид Ливингстон и Чарлз Бик, выразили свое сомнение относительно открытия Спика.