На этот раз Горский (оперативный псевдоним – «Вадим») прибыл в Лондон с паспортом атташе, а вскоре стал вторым секретарем полпредства. Помимо него в состав резидентуры входили еще два молодых сотрудника – «Боб» (Борис Крешин) и «Дэн» (Владимир Барковский). В конце 1940 года в лондонскую резидентуру прибыли еще четыре молодых разведчика. На связи у резидента было свыше двадцати агентов, в том числе – члены «Кембриджской пятерки».
Анатолий Горский родился в 1907 году в деревне Меньшиково Канского округа Енисейской губернии. Среднее образование получил в Канске. В 1928 году был принят на работу в Особый отдел ОГПУ, затем работал в Экономическом управлении органов государственной безопасности. В 1936 году был переведен во внешнюю разведку – ИНО ГУГБ НКВД – и в том же году направлен в Лондон в качестве помощника резидента и шифровальщика «легальной» резидентуры. А позже последовало назначение его на должность резидента.
Приезду молодого резидента советской внешней разведки в Лондон предшествовали поистине драматические события. Летом 1937 был отозван в Москву и по ложному навету расстрелян руководитель «легальной» резидентуры НКВД в Лондоне Адольф Чапский. В ноябре 1938 года нарком внутренних дел Берия продолжил «чистки». По его личному указанию был отозван в Москву и осужден на пять лет исправительно-трудовых лагерей «за связь с троцкистами» резидент НКВД в Лондоне Григорий Графпен, сменивший на этом посту Чапского. Анатолий Горский остался в Лондоне единственным оперативным работником.
В начале 1940 года по указанию Берии лондонская резидентура НКВД была ликвидирована как не вызывающая политического доверия, Горский был отозван в Москву, а агентурная сеть оставлена на произвол судьбы. В то же время, учитывая добросовестную работу Горского в резидентуре, он был оставлен на работе в центральном аппарате разведки. Трудился в ее английском отделении. К счастью, обвинить его в «дезинформации» Берия не решился ввиду полной абсурдности подобного предположения: секретные данные политического характера, поступавшие из лондонской резидентуры, полностью подтверждались дальнейшим ходом событий в Европе.
В мае 1940 года Гитлер нарушил нейтралитет Бельгии, захватил ее и вторгся на территорию Франции. В условиях разгоравшегося мирового пожара советское руководство не могло обходиться без надежной информации упреждающего характера, которую в тех условиях мог дать только Лондон.
В августе 1940 года руководство разведки приняло решение срочно направить Горского в Лондон руководителем «легальной» резидентуры, несмотря на недостаток у него оперативного опыта. В октябре того же года он возвратился в британскую столицу.
Лондонской резидентуре под руководством Горского пришлось начинать свою работу практически с нулевой отметки. Первым делом резидент восстановил связь с членами «Кембриджской пятерки» и поставил перед Центром вопрос о расширении оперативного состава резидентуры.
Центр удовлетворил просьбу резидента, и в конце 1940 года на помощь ему было направлено еще четыре оперработника. Сотрудники резидентуры в короткий срок восстановили связь с ранее законсервированной агентурой и приступили к получению важной внешнеполитической информации, значение которой трудно переоценить.
С началом Великой Отечественной войны Центр направил в зарубежные резидентуры, включая лондонскую, ряд директив о перестройке работы на военный лад. В них подчеркивалось, что вся разведывательная работа в Англии должна подчиняться главной задаче – оказанию реальной помощи Красной Армии в разгроме врага. Центр интересовали в первую очередь разведывательные данные по Германии и оккупированным ею странам. Представляли интерес также сведения о реальных планах британского правительства в отношении нашей страны.
В 1941–1942 годах лондонская резидентура являлась основным источником информации советского руководства по Германии и странам антигитлеровской коалиции. Ею было добыто и направлено в Центр свыше 10 тысяч документальных материалов по политическим, военным и экономическим вопросам. Одновременно из резидентуры поступило 50 документальных материалов о деятельности разведывательных органов Англии и других стран. В условиях острого дефицита достоверной информации эти сведения представляли для Москвы исключительную ценность. А всего за годы Великой Отечественной войны из Лондона было направлено около 20 тысяч информационных сообщений по различной тематике.
