Благодаря умелой, всесторонне продуманной организации широкого комплекса разведывательных мероприятий, большой личный вклад в которую внес Агаянц, резидентура успешно справилась со стоявшими перед ней задачами. Агаянц лично участвовал в проведении разведывательных операций, связанных порой с риском для жизни, проявил незаурядные способности в вербовочной работе. В документах разведки того времени, в частности, отмечалось: «Важная оперативная разведывательная информация, получаемая советскими разведчиками в Иране, сыграла существенную роль при принятии военным командованием и руководством страны тех или иных политических и военно-стратегических решений».
Активность советской разведки в Иране, по существу, парализовала деятельность подпольных профашистских организаций в стране, способствовала нанесению сокрушительного удара по немецким спецслужбам: они не смогли в полной мере использовать свой потенциал и решить многие из поставленных перед ними задач, в том числе и по подготовке покушения на руководителей трех союзнических государств в ходе работы Тегеранской конференции, которая проходила с 28 ноября по 1 декабря 1943 года.
В августе 1943 года резидент советской разведки в Тегеране Иван Агаянц получил из Москвы указание срочно вылететь в Алжир с паспортом представителя СССР в комиссии по репатриации на имя Ивана Авалова и принять участие в организации представительства СССР при Французском комитете национального освобождения (ФКНО).
Историк отечественных спецслужб Аркадий Жемчугов в одной из своих работ по данному поводу писал:
«Это была официальная версия поездки или, как говорят в разведке, легенда. В действительности же советскому разведчику было дано задание разобраться в том, что представляет собой возглавляемый де Голлем Французский комитет национального освобождения (создан 3 июля 1943 года в Алжире. –
Срочность задания, равно как и его важность, объяснялись достаточно просто. Через месяц-другой в Тегеране открывалась конференция “Большой тройки” – Сталина, Рузвельта и Черчилля. И одним из ключевых на ней считался вопрос о послевоенном устройстве Европы.
Сталин располагал достоверной разведывательной информацией о том, какой виделась послевоенная Франция в Вашингтоне и в Лондоне. Ему было также известно, что американцы делали ставку на генерала Жиро и с его помощью старались прибрать к рукам французское движение Сопротивления, установить военный и политический контроль над Северной Африкой – Алжиром, Тунисом и Марокко, а также над колониями Франции. Главным препятствием на пути к достижению этих целей американцы считали “несговорчивого” генерала де Голля…
Все это Сталин знал. Но у него были смутные представления о самом генерале де Голле, его реальных возможностях, отношении к Советскому Союзу, США и Англии. Этот существенный пробел надлежало восполнить Агаянцу-Авалову».
Кроме того, идя на установление отношений с де Голлем и его организацией, советское руководство исходило из необходимости расширения и укрепления антигитлеровской коалиции, привлечения в нее всех сил, независимо от их идеологической и политической принадлежности, могущих внести тот или иной вклад в общее дело разгрома Германии и ее союзников.
Почему миссия по установлению контакта с де Голлем была доверена именно Агаянцу? Дело в том, что Агаянц ранее познакомился с де Голлем в Тегеране, когда генерал приезжал туда по делам «Свободной Франции» – так называлась с мая 1942 года созданная им еще в 1940 году организация, объединявшая в своих рядах всех патриотов в целях борьбы за освобождение страны. Агаянцу удалось тогда установить с де Голлем отношения доверия и взаимопонимания, что и сыграло решающую роль при выборе кандидата для установления контакта с ним в Алжире. Конечно, перед де Голлем Агаянц выступал не как разведчик, а как дипломат, сотрудник Наркоминдела и член Комиссии по репатриации.
Следует подчеркнуть, что Агаянц блестяще справился с поставленным перед ним заданием. Направленные им в Москву информационные сообщения, подготовленные на основании личных встреч и бесед с генералом де Голлем, были учтены не только в выработке позиции советской делегации на Тегеранской конференции, но и при определении и развитии советско-французских отношений после войны.
Возвратившись из Алжира в Тегеран, резидент Агаянц активно включился в подготовку встречи «Большой тройки».
После Ирана Иван Иванович выезжал в качестве резидента в Париж. Однако по состоянию здоровья командировка не была продолжительной (дал себя знать хронический туберкулез, которым этот энергичный и жизнестойкий человек страдал с середины тридцатых годов).
