Социально-философская драма, в которой, по словам самого автора, содержится «попытка изобразить начало коммунистического общества», впервые появилась в печати во Франции в 1972 г., а у нас – в 1988 г.
В романе писатель отразил не только свой взгляд на революцию как на «живой, стройный организм», и свои мысли, связанные со строительством новой жизни, но и показал черный ужас старого бытия, из которого выросла эта новая жизнь, и муки ее роста. Редко у кого еще найдешь, как у Платонова, изображение того, с какой болью и стыдом прорастала из нечеловеческого существования та жизнь, которою жили наши деды и отцы, которая породила и нас самих. И которая ныне так оболгана их зажравшимися внуками и правнуками.
Роман уже был в верстке, когда писатель за свои предыдущие сочинения подвергся острой критике представителями РАППа («Российской ассоциации пролетарских писателей»). Не одобрил идеологическую двусмысленность одного из его рассказов и И.В. Сталин. Переусердствовавшие издатели тут же рассыпали набор «Чевенгура». Автор обратился за поддержкой к A.M. Горькому, но тот честно написал ему, что книга не пройдет цензуру.
В столыпинское время Черноземье России стало «черной» землей для крестьян. Царилиголод, безлюдье, нищета. Девятилетнего Сашу, укоторого отец-рыбак «утонул по своемужеланию», взяли к себе многодетные Двановы, но через два года приемный отец от безысходности отправил приемыша на «заработки» – побираться. Вскоре Саша как «лишнийрот» был изгнан из дома старшим сыном Дванова. Мальчика приютил бобыль Захар Павлович, а затем отдал его учиться на слесаря депо.
После Октябрьской революции Захар Павлович отправился с семнадцатилетним Сашей (который принял фамилию Дванов) в город и там записал его в партию большевиков, представитель которой пообещал им через год «конец света» – т. е. социализм. Александр поступил в политехникум, но его учеба то и дело прерывалась то командировками, то болезнью – тифом и воспалением легких.
Целью самой длительной командировки Дванова стал поиск в губернии «социалистических элементов жизни». Александр исходил много уездов и убедился, что где «раньше были люди, теперь стали рты», нищета и апатия голодных тел. В пути Сашу задержали анархисты, но его освободил бывший командир полевых большевиков, рыцарь революции Степан Копенкин, который на своей лошади Пролетарская Сила ехал отомстить убийцам его «невесты» Розы Люксембург. Копенкин пристал к Дванову – «делать социализм в губернии».
Перевидали они многих: и уполномоченных, не знающихгде достать хлеба; играмотеев, переименовавших себя в Достоевского, Либкнехта и Колумба; и деятелей, изымавших скот у всех крестьян без разбору, а потом разверстывающих его по самым бедным. Копенкин приказывал бедолагам, «чтоб к лету социализм из травы виднелся!». Дванов распоряжался вырубать леса для постройки новых городов и для посевов ржи, давал советы коммунам, как перехитрить бандитов, участвовал в сооружении памятников.
Встретили Дванов с Копенкиным еще одного борца за социализм – начальника ревзаповедника Пашинцева, запакованного в рыцарские доспехи, ночующего на куче гранат и бомб для устрашения не согласных с ним граждан. Эта предосторожность была явно излишней, т. к. население соглашалось с представителем любой власти – в беспросветной нищете и нескончаемой борьбе непонятно с кем и за что у людей не осталось никаких духовных и физических сил. Но два всадника, призванные революцией, продолжали наводить среди безграмотных граждан, окончательно запутавшихся в перипетиях социальных отношений, революционный порядок, а также восстанавливать там, где она распалась, советскую власть.
Дванов, усадив Копенкина председателем Совета в одном из сел, уехал за инструкциями в город. Там он познакомился с председателем уездного центра Чевенгура Чепурным и, решив остаться в городе и окончить политехникум, попросил его по пути заехать к Копенкину и передать ему совет: чтобы тот ехал куда хочет.
Когда Чепурный рассказал Копенкину о Чевенгуре, как месте, где уже настал «конец всемирной истории» и был устроен полный коммунизм, тот захотел поглядеть на него.
В Чевенгуре была ликвидирована собственность и личное имущество и отменен труд. Общим знаменателем стало голое тело товарища. Разрешены были лишь субботники, на которых с корнем истреблялись сады и разрушались дома, как объекты мелкобуржуазного наследства. Обыватели бездельничали, ожидая «второго пришествия».
Чепурный вместе с представителями чевенгурской чрезвычайки решили освободить город от «густой мелкой буржуазии», которая «ежедневно ела советский хлеб… и находилась поперек революции тихой стервой». Для помощи призвали красноармейцев. Было объявлено «второе пришествие», собравшихся на соборной площади буржуев перебили, город очистили «для пролетарской оседлости», а собранное у всех домашнее имущество перераспределили.
