Описывать перипетии поиска и сгущавшиеся над головой главного геолога тучи НКВД можно долго. Вот маленькая зарисовка из воспоминаний заслуженного геолога профессора В. В. Самсонова: «Мне рассказывали, как во время войны в Уфе на бюро обкома ВКП(б) рассматривался вопрос о неудачах в поисках нефти. Выступил представитель НКВД, чуть ли не заместитель Берии. Заявил, что «неудачи» считает вредительством и предлагает рассмотреть вопрос об аресте почти всех геологов. Был на этом заседании и Андрей Алексеевич – главный геолог Башнефти. Со свойственным ему пылом он сказал, что ни одна скважина не закладывалась без его ведома и что вины за геологами никакой нет. А вот представитель НКВД и есть настоящий вредитель, так как хочет сорвать открытие. Можно себе представить, что там творилось! Была ночь, и секретарь обкома перенес заседание на утро. Андрей Алексеевич пришел домой, велел жене собирать узелок и прождал ареста до утра. В шесть часов ему позвонил секретарь обкома и сказал, что энкавэдэшник скончался. Потом Андрею Алексеевичу показывали ордер на его арест. А через несколько месяцев ударил фонтан на Кинзебулатовском месторождении – детище Трофимука».
Да, в сентябре 1943 г. на буровой № 5 у деревни Кинзебулатово, близ башкирского города Ишимбая, неожиданно забил в небо столб чистой нефти высотой 50 м, если не больше. Как впоследствии рассказывали, «стоя у реки, можно было наблюдать явление природы, не описанное ни в одном учебнике географии, – нефтепад. Нефти, разбуженной взрывом торпеды, мало было одного выхода – скважины. Она пробила себе в береге брешь, из которой каскадом лилась в реку. И гуси, величественно плавающие по Тайрюку, из белоснежных превратились в коричнево-черных.
Казалось, что нефть, миллионы лет томившаяся под землей, нефть, которую человек так терпеливо и упорно искал, хочет вознаградить себя за долгий плен, а людей – за труд, настойчивость и смелость»[221].
Следом нефть забила и из других скважин. В оставшиеся годы Великой Отечественной войны на горючем, полученном из нефти, добытой на месторождениях, открытых под руководством А. А. Трофимука, работал каждый третий советский танк. Уже в январе 1944 г. Андрею Алексеевичу первому из советских геологов было присвоено звание Героя Социалистического Труда.
Началась чиновная карьера ученого, которую Трофимук успешно соединял с научной. В 1951 г. он возглавил Правительственную комиссию по оценке перспектив нефтегазоносности северных районов Красноярского края и Якутии. И вновь сработало чутье ученого. Андрей Алексеевич призвал к значительному усилению нефтегазопоисковых работ в Западной и Восточной Сибири. «Нефть там есть!» – настаивал Трофимук.
И какова была его радость, когда академик М. А. Лаврентьев, основатель Сибирского отделения Академии наук СССР (СО АН СССР), пригласил в 1957 г. Трофимука в Новосибирск. Отказываясь от престижной работы в Москве, Андрей Алексеевич сказал Лаврентьеву: «Вы правы, пока в Сибири не открыто ни одного месторождения нефти, заслуживающего разработки, но из того, что мне известно о результатах начавшихся поисков нефти и газа, могу утверждать, что Сибирь буквально плавает на нефти, и меня привлекает работа по выявлению этих погребенных нефтяных морей». В том же году он основал и возглавил Институт геологии и геофизики СО АН СССР (ИГиГ СО АН СССР)[222] и уже на следующий год был избран действительным членом АН СССР.
О заслугах академика Трофимука рассказано много. Возглавив ИГиГ, он выступил с ранее даже не обсуждавшейся в мировой науке теорией залежей нефти и газа в древнейших, докембрийских, возрастом более 570 млн лет, осадочных породах. Через несколько лет докембрийская нефть была найдена в Восточной Сибири. Это было началом, докембрийскую нефть стали находить по всему миру. Работая в Новосибирске, Трофимук способствовал открытию новых нефтяных провинций и горизонтов на Крайнем Севере, в Восточной Сибири, в Якутии, таких как Уренгойское и Самотлорское, Федоровское и Медвежье, Ямбургское и Правдинское.
Открытия Трофимука столь многочисленны и столь грандиозны для человечества и особенно для нашего народа, что он стоит на одной планке с величайшими мировыми умами. А это позволяло ему, человеку чрезвычайно честному и прямолинейному, открыто говорить, что думает, самым крупным величинам во власти. Со временем Трофимук прослыл чуть ли не самым скандальным академиком СССР. В отличие от А. Д. Сахарова он не игрался в демократические общечеловеческие ценности, а непреклонно защищал интересы своей страны и своего народа. Видимо, потому и мало известен широкой публике.
Андрей Алексеевич Трофимук умер 24 марта 1999 г. в Новосибирске.
«Где же тут тайна?» – спросите вы.
