Так 13 сентября 1957 г. появилась Юганская разведка структурно-поискового бурения. Ее организатором и первым начальником был Салманов Фарман Курбан-оглы. А до открытия первого месторождения нефти было еще долгих и очень тяжелых для всех первопроходцев почти четыре года… Поначалу власть намеревалась возбудить против Салманова уголовное дело, но его отстояли участники экспедиции. Поддержал их и Байбаков. Тогда Юганскую разведку структурно-поискового бурения приказом министра геологии СССР преобразовали в Сургутскую нефтеразведку глубокого бурения с присоединением к ней двух буровых участков – Пимского и Мысовского.
20 января 1959 г. при морозе – 52 °C началась забурка первой глубокой скважины в Сургутском районе. Заданную глубину пройти не удалось, но зафонтанировала минеральная вода – Синоманская. В настоящее время на месте этой скважины стоит макет буровой вышки как памятник героям-первооткрывателям богатейших нефтегазовых кладовых в Среднем Приобье Западной Сибири» (Музей ОАО «Обьнефтегазгеология»).
«Но вот 21 марта 1961 г. (как раз выдался праздник Навруз Байрам) зафонтанировала скважина под селением Мегион <…> «Товарищи» в верхах отмахнулись от этой новости – мол, природная аномалия, через пару недель иссякнет. Но когда через полмесяца забил нефтяной фонтан из второй скважины под Усть-Балыком, Салманов уже не сомневался, что открыл месторождение… Вот так и было открыто Усть-Балыкское месторождение, а с ним и вся Тюменская нефтяная и газовая провинция. В середине 1960-х гг. в Средне-Обском нефтяном районе обнаружили целое созвездие месторождений, крупнейшим из которых стало Самотлорское» (В. М. Ломов).
Нефтеразведкой великий геолог занимался всю жизнь. Сегодня каждая вторая тонна нефти, добываемая в Западно-Сибирской провинции, получена из месторождений, открытых при непосредственном участии Ф. К. Салманова. Он, да еще, пожалуй, А. А. Трофимук, единственные в постсоветской России имели законное и справедливое право стать подлинными нефтяными и газовыми олигархами, но отказались присваивать национальное достояние, созданное общим трудом десятков и сотен тысяч советских людей. Оба навсегда остались гениальными старателями во славу и могущество своего многонационального российского народа.
Владимир Алексеевич Чивилихин родился 7 марта 1928 г. в городе Мариинске Сибирского края, старейшем городе Кузбасса (после Новокузнецка). Через год семья переехала в город Тайга, что стоит на Транссибирской магистрали. Там прошли детство и юность будущего писателя. В Тайге он поступил в техникум паровозного хозяйства, который окончил в 1946 г. Еще учеником техникума в январе 1946 г. Владимир выступил с заметкой «Посредник» в городской газете «Вперед». Эту публикацию он считал началом своей литературной деятельности, правда, подписана заметка была псевдонимом Ливич. После техникума Чивилихин недолго работал техником паровозного цеха на станции Троицк Южно-Уральской железной дороги. В конце апреля 1947 г. он был переведен техником промывки паровозного депо в город Чернигов Юго-Западной железной дороги. С этого времени жизнь Владимира Алексеевича была связана с Украиной и Центральной Россией, но в Сибири он бывал еще не раз. Не зная причин строительства на Байкале целлюлозно-бумажного комбината, писатель безуспешно боролся за чистоту воды озера и за закрытие этого предприятия. Одним словом, мы с полным правом признаем Чивилихина сибирским писателем.
Можно как угодно оценивать его художественное творчество, но отрицать беспримерную роль Чивилихина в духовном переосмыслении россиянами нашего прошлого и своего места в мировой истории невозможно. Речь, конечно же, идет о последней книге в судьбе Владимира Алексеевича – романе-эссе «Память». Вторая книга романа была опубликована в 1982 г., первая книга увидела свет в 1984 г., но уже после смерти автора (к публикации Чивилихин готовил ее сам).
В «Памяти» воспоминания о собственной жизни писателя выступают как обрамление его размышлений о судьбах Отечества и исторических личностей России. Размышления зачастую опираются на гипотезы о вековых тайнах прошлого, которые не подтверждены точными доказательствами. Судить о них мы можем либо по косвенным фактам, а еще чаще сугубо по собственным умозрительным предположениям и построениям.
Подобного в книге Чивилихина много, не случайно «Память» называют романом-детективом. Нашлось там место и для сибирских гипотез. Главный, на мой взгляд, дискуссионный вопрос, который напрямую связан с Сибирью, – это вопрос о евроазийстве. Я намеренно не рассматриваю его в данной книге, поскольку кратко сказать невозможно, а пространно писать – не тот формат. Отмечу только, что Чивилихин выступает убежденным оппонентом Л. Н. Гумилеву с его идеями пассионарности и евроазийского симбиоза Руси и Золотой Орды (т. е. совместной равноправной жизни двух качественно разных исторических общностей). Авторские рассуждения на эту тему и предложенные им аргументы лучше прочитать в самой «Памяти».
