В наследии Н. В. Лысенко почти нет симфонических произведений: незаконченная «юношеская» симфония — студенческая работа периода учебы в Лейпциге, увертюра на тему песни «Ой запил казак», вошедшая потом в оперетту «Черноморцы», «Русская pizzicato» и оркестровый вариант фортепьянной фантазии «Казак-шумка». Немного у композитора и камерноинструментальных ансамблей: Квартет и Трио лейпцигского периода и несколько пьес для скрипки, виолончели, флейты в сопровождении фортепьяно, написанных по просьбе друзей-музыкантов М. Сикарда, О. Шевчика, В. Химиченко, которые много концертировали вместе с Лысенко.
Один из лучших пианистов-виртуозов своего времени, Лысенко создал более 50 фортепьянных произведений. На Рождество 1867 г. студент лейпцигской консерватории Н. Лысенко с огромным успехом представил в Праге в зале «Умелецкой беседы» собственные фортепьянные аранжировки 10 украинских народных песен. К сожалению, до нас дошла лишь одна из них — «Ой, не удивляйтесь, добрые люди, что на Украине случилось». Лейпцигскую консерваторию завершил он блестящим исполнением 4-го бетховенского концерта для фортепьяно с оркестром с собственной каденцией, о чем с уважением писали немецкие журналы. Н. В. Лысенко принадлежат первые в украинской музыке фортепьянные рапсодии: «Золотые ключи» (1875) и «Думка-шумка» (1877). В его наследии имеются и прелюды, вальсы, ноктюрны, мазурки, марши и полонезы, песни без слов. В особенности выразительно звучали эти произведения в авторском исполнении. Л. Старицкая-Черняховская писала, что со смертью Лысенко его фортепьянные произведения «умерли наполовину». «Ни с кем другим сравнить его игру нельзя было… Я, например, никогда не слышала лучшего исполнения „Aufschwung’a“ („Порыва“) Шумана. Если же он исполнял свои и вообще украинские вещи, это было что-то необычайное — какое-то евшан-зелье… В его игре оживали тысячелетия… И слышалась глубокая, седая, славянская старина. Вдохновенный, пылкий, с силой удара львиной лапы, с гордым взглядом, он целиком преображался. В жизни кроткий, ласковый, за роялем — Вещий Боян».
Киев на рубеже XIX–XX веков.
В исполнении Лысенко-пианиста, а также в исполнении камерных ансамблей с его участием, солистов и хоров под его руководством звучали не только его собственные и других украинских авторов произведения, но и всемирно известные шедевры западноевропейских и русских композиторов. Огромный пианистический и хоровой репертуар, который звучал в концертах Н. Лысенко, дает основания утверждать, что он не просто закладывал основы украинского профессионального исполнительства, а всеми средствами старался вывести слушателей «из хуторянской обстановки в широчайший европейский мир».
Н. Лысенко почти не писал духовной музыки (оттого, возможно, что должен был бы писать на русские тексты, чего принципиально избегал всю жизнь). Но среди шести известных ныне религиозных произведений Лысенко, чрезвычайно красивых и пронизанных высокой духовностью, — такой шедевр, как хоровой концерт «Куда пойду от лица твоего, Господи?», Херувимская песня, кант «Пречистая Дева, Мать Русского края», которые исполняют в наше время почти все хоровые коллективы Украины и диаспоры.
Жизненный подвиг Лысенко не ограничивается написанием музыкальных произведений. Важным для него было и развитие исполнительства, и не только в его время: именно Н. В. Лысенко заложил основы профессионального творческого образования в Украине, открыв в Киеве в 1904 г. свою Музыкально-драматическую школу, в которой, кроме музыкального, были отделения украинской и русской драмы, и первый в Российской империи класс игры на народных инструментах — класс бандуры, который при всей сложности его организации дал первый выпуск в апреле 1911 г. Из Школы Лысенко вырос со временем Музыкально-драматический институт имени Н. В. Лысенко — ведущий творческий вуз Украины в 1918–1934 гг. Выпускники Муздрамина им. М. В. Лысенко заложили основы достижений украинской культуры XX в.
Не случайно, как видим, в 1903 г. чествование 35-летия творческой деятельности Н. В. Лысенко превратилось в демонстрацию величия всей украинской культуры и объединило нацию от крестьян до творческой интеллигенции, от обрусевших чиновников до политических эмигрантов.
Открытой политической демонстрацией стали и многотысячные похороны Отца украинской музыки. По словам А. Кошица, только хористов пело около 1200. Одетая в студенческие шинели молодежь впервые встала на охрану национальной святыни, окружив цепью участников траурного шествия и не давая полиции производить аресты.
