Опасаясь его гнева, мачеха вместе с тремя детьми ушла за полторы тысяч километров от деревни. Вскоре один из братьев умер. Двое других решили расправиться с мачехой, считая ее повинной в смерти брата и в их невольной ссылке. Но к тому времени мачеха родила сына Диаба, который в пятилетнем возрасте подружился со львенком. Этого очень не хотела львица, которая в ярости съела мачеху. А убитый горем Диаб уговорил львенка задушить и львицу. В глазах двух братьев Диаб стал воплощением силы и справедливости. Но им надоело жить в лесу, вдали от своего племени. В деревню же Диаба и двух его некровных братьев не пускали, считая, что их дружба со львами ни к чему хорошему не приведет.
Но хитрый Диаб выкрал сына вождя племени этой деревни, сообщив, что вернет мальчика лишь в том случае, если его, двух братьев и защищающего их льва (бывшего львенка) деревня примет и позволит жить вместе с племенем. Соплеменники согласились. Под общее ликование «лесные братья» вернули сына вождя и стали жить в деревне. Львы со всей округи стали подчиняться Диабу, что говорило о его мужественности и силе.
С тех пор племя гурунси и стало делать на щеке насечки, напоминающие шрамы от когтей льва. Завидев такой знак, как говорят, львы в округе уступают дорогу их обладателям.
Принцесса Еннеги жила, как мужчина: скакала на лошади, участвовала в войнах. Однажды, находясь в лесу, она встретила охотников на слонов. Среди них выделялся Риале, молодой парень, обладавший недюжинной силой. Еннеги и Риале полюбили друг друга и поженились. У них родился сын, которого молодые назвали Уедраого, что в переводе с языка племени моси означает «эталон». У него, когда настало время, родилось два сына – Ятенга и Убритенга. Уедраого, Ятенга и Убритенга и стали потомками племени моси.
Так гласит легенда о происхождении этого племени, которое не имеет одного объединяющего знака на лице. Их жао довольно разнообразны и оригинальны. К примеру, 44-летний преподаватель истории и географии Августин Зида имеет жао в виде горизонтальных коротких полос на скулах и одну длинную полосу, пролегающую через обе щеки и середину носа. Такие полосы символизируют мистический календарь, по которому и живет этот человек. Что более конкретно они обозначают, Августин предпочитает не говорить, опасаясь кары духов.
А 28-летний Баяд Наканабо из того же племени, работающий в министерстве культуры, принадлежит к «обществу масок» – своеобразных моделей для африканских насечек. Иначе говоря, он является как бы эталоном для своего племени. Баяд говорит, что сильные и благополучные люди моси украшают себя точно такими же насечками, как у него. При этом наносить себе шрамы – вовсе не обязательно. Кто хочет, а это люди в основном религиозные, тот делает жао. Но многие из его племени уже отказываются от этого многовекового обычая.
Татуировки, пирсинг, шрамоношение сейчас на Западе считаются очень модными. Однако они ничего общего не имеют с африканским ритуалом.
– Дикари – это вы сегодня. Все эти нательные украшения цивилизованных людей являются обыкновенными «пустышками», не более. У нас, в племени эве, в Того, как и во всей «черной» Африке, насечки – не дань моде, как у вас, – говорит Коми Тулабор, профессор Центра изучения черной Африки в Бордо.
Сыновья старика Муссы Диа также являются марабутами и живут вместе с отцом. Вокруг них за многие десятки лет образовалась деревня, жители которой зависят от работы, распределяемой семейством Диа. Оно возглавляет здесь психиатрическую лечебницу, единственную в Сенегале, где лечат душевные заболевания, которых африканцы боятся больше всего на свете.
