11/22/63 полностью

— Ну и как ты можешь бросить все это?

9

И это еще не был конец.

Руководствуясь чуть ли не магией, нашли путь между пятнами, кучами и полосами крема и вышли на середину сцены Эллен и Дик. Никому и в голову не пришло, чтобы бросить кремовым тортом в кого-то из них.

Дик поднял руки вверх, прося тишины, а потом Эллен Докерти сделала шаг вперед и заговорила чистым учительским голосом, который легко понесся поверх приглушенного гула и сдавленных смешков.

— Леди и джентльмены, сегодняшний спектакль «Джоди Джембори» будет повторен еще трижды.

Это вызвало новую волну аплодисментов.

— Это бенефисные спектакли, — продолжила Элли, когда затихли аплодисменты, — и мне приятно, да, мне очень приятно сообщить вам, для кого будут накапливаться сборы с этих бенефисов. Прошлой осенью мы потеряли одного из наших дорогих учеников, и все мы тосковали по покойному Винсу Нолзу, который отошел очень, очень, очень рано.

Теперь уже аудитория застыла в мертвой тишине.

— Девушка, которую вы все знаете, одна из ведущих звездочек в нашей ученической среде, получила в той аварии жестокий шрам. Мистер Эмберсон и мисс Данхилл договорились об операции по реконструктивной хирургии лица для Роберты Джиллиан Оллнат в июне, в Далласе. Семье Оллнат это ничего не будет стоить; мистер Сильвестер, который взял на себя функции бухгалтера «Джоди Джембори», сказал мне, что соученики Бобби Джилл — и наш город — уверяют, что за операцию будет уплачено в полном объеме.

Повисло мгновение тишины, пока публика переваривала услышанное, а потом все вскочили. Аплодисменты катились летним громом. Я увидел саму Бобби Джилл в задних рядах. Она рыдала, закрыв руками лицо. Ее обнимали ее родители.

Один вечер в маленьком городке, одном из тех городков поодаль главного пути, о которых никто особенно не думает, кроме тех людей, которые там живут. И это нормально, так как они сами о себе думают и заботятся. Я смотрел на Бобби Джилл, как она рыдает в ладони. Я смотрел на Сэйди. У нее налип крем на волосы. Она улыбалась. И я тоже. Она показала мне губами: «Я люблю тебя, Джордж». Я артикулировал ей в ответ: «Я люблю тебя тоже». Тем вечером я любил их всех и себя за то, что живу с ними. Никогда я не чувствовал таким живым и таким счастливым от того, что я живой. Действительно, как я мог все это оставить?

Нарыв прорвало через две недели.

10

Была суббота, день закупки продуктов. Мы с Сэйди приучились делать это вместе в «Вайнгартене»[483], на шоссе №77. Над головами играл Мантовани[484], мы, шествуя бок о бок, толкали впереди себя тележки, изучая фрукты, выбирая, что лучше купить из мяса. Там были почти все разновидности филе, которые только можно было себе захотеть, если говорить о курятине или телятине. Меня это вполне удовлетворяло; даже после трех лет жизни здесь я все еще находился в восторге от невероятно низких цен.

Тем не менее, не бакалея, а кое-что другое занимало мои мысли в тот день: семья Хаззард, которая живет в доме № 2706 на Мерседес-стрит, деревянной лачуге напротив и немного левее от трухлого дуплекса, который Ли Освальд вскоре будет называть домом. Я был очень занят с «Джоди Джембори» , но сподобился на три поездки на Мерседес-стрит той весной. Свой «Форд» я оставлял на стоянке в центре Форт-Уорта, а потом по Винскот-роуд ехал на автобусе, который останавливался менее чем в полумилях оттуда. В те поездки я одевал на себя джинсы, сбитые ботинки и выцветшую джинсовую куртку, которую прикупил на одной надворной распродаже. Моя история, если бы кто-то меня спросил: я ищу дешевую аренду, так как только что получил работу ночным охранником на «Техасском сталепрокатном» в Форт-Уорте. Это делало меня достойным доверия парнем (если никто не начнет выяснять подробности) и объясняло причину, почему дом должен быть тихим, с окнами, закрытыми шторами посреди белого дня.

В своих прогулках вдоль Мерседес-стрит до склада «Обезьяньего Уорда» и назад (всегда с газетой, сложенной наружу страницей объявлений об аренде жилья) я увидел мистера Хаззарда, амбала лет тридцати с чем-то, парочку детей, с которыми не желала играться Розетта, и старую леди с застывшим лицом, которая, идя, подволакивала ногу. Однажды матушка Хаззарда, стоя возле почтового ящика, подозрительно сопровождала меня глазами, пока я медленно проходил мимо нее по пригорку, который правил тут за тротуар, но не заговорила.

Во время третьей моей разведки я увидел ржавый старый трейлер, подцепленный сзади к Хаззардовскому пикапу. Он вместе с детьми грузил туда коробки, тем временем, как старая леди, опираясь на бадик, стояла рядом на едва лишь зазеленевшем сорняке с усмешкой паралитика, которая скрывала любую эмоцию. Я продемонстрировал полнейшую незаинтересованность, чувствуя в душе радость. Хаззарды выезжают. Как только это произойдет, фальшивый работяга по имени Джордж Эмберсон наймет дом №2706. Важно оказаться первым в очереди.