Он погладил собаку и, приказав той найти Сашку, слегка подтолкнул упирающегося пса.
– Иди, Рекс, иди! Я подойду чуть позже. Ищи Сашу! Вперед!
Послушный пес бросился было в лес, но, остановившись, обернулся и поглядел на хозяина.
– Иди! Чего стоишь? Искать! – настойчивее произнес Валя.
Собака бросилась в чащу, а юный партизан продолжил наблюдение за колонной гитлеровцев.
– Одна, две, три, – считал юноша проезжавшие грузовики, – четыре, пять… да сколько же вас тут?
Неожиданно машины остановились. В свете фар Валька заметил, что из них выпрыгивают солдаты, вооруженные автоматами. Выстроившись цепью, они ждали лишь команды.
«Что же делать? – лихорадочная мысль бешено запульсировала в голове парня, отчаянно осознававшего, что времени, отпущенного на решение, почти не осталось. – Я не успею добежать, да и Рекс – тоже. А если он и успеет, то, пока наши поймут, в чем дело, их уже окружат немцы… Что же мне предпринять? Как предупредить наших?»
И тут его взгляд упал на лежавшую рядом ракетницу. «Жизнью своей никто не дорожит, когда речь идет о спасении Родины, – вспомнил он слова отца-коммуниста. – А советские люди всегда защищали, защищают и будут защищать свою страну. С рогатиной, с мечом, с винтовкой, с шашкой. Вот и ты должен вести борьбу с теми, кто хочет сломить нашу волю, кто хочет поработить и уничтожить наш народ».
– И я сделаю это, – прошептал юноша и, взяв ракетницу, выстрелил в воздух.
Он прекрасно понимал, что своим действием привлечет врага, но по-другому Валя не мог. Схватив автомат, юный партизан замер, напряженно наблюдая за противником. Возле машин послышались возбужденные возгласы, немцы напоминали растревоженный улей. Но вскоре их удивление прошло, и вслед за четкой командой послышались первые автоматные очереди, бившие наугад.
– Ближе… ближе, – шептал Валя, не сводя взгляда с идущего навстречу врага. – Еще ближе. Сейчас я отомщу за каждый сантиметр нашей земли, который вы топчете сапожищами, за каждую загубленную вами жизнь… Идите, я уже жду вас!
Продолжая стрелять беглым огнем по лесу, фрицы подошли достаточно близко, прежде чем Валя открыл ответный огонь. Юный партизан прекрасно осознавал, что у него не хватит патронов, чтобы уничтожить всех врагов, слишком уж неравны были силы, но в его власти было выиграть время, дать своим товарищам шанс занять крепкую позицию. Короткими очередями юный герой прижимал фрицев к земле, не давая им поднимать головы. Расстреляв все патроны, вчерашний девятиклассник выхватил гранату и, подпустив немцев к себе вплотную, вынул чеку…
Перед взрывом Валька на мгновение смог разглядеть удивленные лица карателей, заметивших того, с кем они вели бой. Юному солдату, беззаветно защищавшему своих товарищей и Родину, было всего шестнадцать лет…
Монотонный гул приближающихся самолетов наполнил морозный воздух, как предзнаменование надвигающегося бедствия. Транспортные машины, нагруженные кошмарным грузом, на который немецкое командование возлагало большие надежды и в который вложило немало средств, стремительно неслись над землей. Провалившаяся операция «Москва» вынудила Гитлера и Гиммлера пересмотреть свою тактику. Многие агенты из Abteilung Abwehr II Sonderdienst[9] группы А зондеркоманды изменили свои роли, став воспитателями сирот, оставшихся без родителей в безжалостно оккупированных землях. Именно этих несчастных детей высшее руководство Рейха мечтало превратить в «сарычей»[10], передавая на воспитание палачам. Эта бездушная механика превращала судьбы детей в мрачные схемы, расставляя фигуры на шахматной доске войны, где человеческое достоинство обесценивалось, а надежда на светлое будущее захлебывалась в крови.
С оперативной точки зрения идея была отличной: на праздношатающегося подростка мало кто обратит внимание, плюс сирота мог легко втереться в доверие к взрослым, ну и, конечно, что немаловажно, многие из них прекрасно ориентировались на местности.
Разместившись на холодных железных сиденьях, группа мальчишек из десяти человек держала в руках вещмешки, в которых кроме взрывчатки находились недельный запас еды и около четырехсот рублей. За спинами ребят, которым от силы было тринадцать-четырнадцать лет, висели парашюты. В штанину каждого подростка немцы вшили записку с паролем на немецком языке, упакованную в тонкую резиновую оболочку.
– Мишка, что будем делать? – еле слышно прошептал сидящий поодаль парень.
– А что ты предлагаешь?
Паренек бросил настороженный взгляд на сопровождавшего их офицера и, наклонившись к товарищу пониже, произнес:
– Думаю, как приземлимся, надо идти к своим.
– Ага, нас там ждут с распростертыми объятиями. Свои же и порешат.
– Ну, как знаешь, – пожал плечами Петька, светловолосый парень лет тринадцати. – Я, по крайней мере, возвращаться обратно к фрицам не намерен.
– Тебя же убьют! – ужаснулся Мишка.
– Какая разница, кто убьет: наши или немцы? Зато не буду чувствовать себя предателем. Решай, ты со мной или нет?