– Валя, ты же слышал, что сказал твой отец! – воскликнула мать, прекрасно зная о пороке сердца у сына. – Тебе нельзя… ты должен остаться с нами. И в эвакуации будет место подвигам. На заводах и фабриках нужны руки. Твои руки.
– Мам, я все решил. Рекс пойдет со мной. Его все равно не разрешат брать с собой, а я не могу его бросить. Он мой друг.
Видя, что не сможет переубедить сына, женщина смирилась. Да и что мать могла сделать? Воспитывая с отцом единственного мальчика в духе беззаветной преданности стране, партии, делу, они с детства приучали его к неукоснительному выполнению своего долга перед Родиной.
На следующий день, простившись с сыном, мать с малышками отправилась на поезде вглубь страны, а Валя, собрав трех товарищей, принялся составлять план действий.
– Значит, вы хотите воевать? – внимательно рассматривая вновь прибывших ребят, с трудом пробравшихся через линию фронта в тыл противника, поинтересовался командир недавно сформированного партизанского отряда.
После взятия Минска Ставка выпустила директиву, призывая в оккупированных немцами районах организовывать партизанские отряды для борьбы с вражеской армией. Туда-то и направлялись многие подростки, воспитанные в духе патриотизма, на примерах героев гражданской войны. Они рвались в бой и были готовы ради Родины отдать свою юную жизнь.
– Да, – смело заявил Валя, глядя на коренастого человека, рассматривавшего карту местности. – Возьмите нас, не пожалеете. Мы шустрые. Пролезем туда, где не пройдет взрослый. Мы – внимательные наблюдатели и необычайно проворны: лишняя пара глаз, весьма зорких, и пара лишних ног, весьма быстрых.
– Это я уже понял, – хмыкнул командир. – Мне сказали, что вы из Могилёва? Это правда? Как же вы пересекли линию фронта? Тут гитлеровцев как грязи.
– Я же сказал, что мы шустрые, – усмехнулся Валька, не став рассказывать об испытаниях, выпавших на их долю.
– Верю… Собака твоя?
– Да, это Рекс. Он хороший. Нюх, как у охотничьих псов. За версту чует приближение людей.
– А вам известно, чем мы занимаемся?
– Уничтожаете гадов, – выпалил друг Вали. – Мы тоже хотим. Возьмите!
– Ладно, оставайтесь, не отправлять же обратно, – впервые за время разговора улыбнулся командир. – Да, собственно, и отправлять вас некуда. Только что стало известно, что на улицах Могилёва идут ожесточенные бои.
Приказав разместить и накормить ребят, командир партизанского отряда продолжил изучать карту.
В течение следующих двух месяцев ребята и взрослые совершали дерзкие, часто граничащие с безумием вылазки: факелами мести взвивались сеносклады, самодельные мины рвали полотно мостов. Выкраденное зерно, мука и картофель щедро раздавались нуждающимся, укрепляя авторитет партизан в глазах местного населения. Каждая такая акция становилась плевком в лицо оккупационной власти, демонстрацией того, что сопротивление живо и крепнет. И даже подводы полицаев, груженные отнятым у крестьян продовольствием, содрогались под их натиском. На счету вчерашних школьников числились взрывы железнодорожных путей, изувеченные автомобильные дороги, развороченные склады с боеприпасами, а однажды они на время лишили связи сорок шестой моторизованный корпус второй танковой группы самого генерала Гудериана. И всякий раз отважные мстители, ведомые своим бесстрашным «д’Артаньяном», ускользали от самой смерти. Но капризная фортуна, как известно, не вечна. Спустя три месяца после вступления в юных бойцов в отряд удача отвернулась от них, оставив наедине с беспощадной реальностью.
– Санёк, это мы… иди, погрейся. Моя смена, – похлопав по плечу замерзшего друга, проговорил Валя. – Все тихо?
– Да, даже как‑то непривычно. Обычно постоянно слышишь канонаду, ну или хотя бы далекие автоматные очереди. А тут… тишь. Не нравится мне это.
– Ты каким‑то мнительным стал, – беззвучно рассмеялся его друг. – Наверное, сказывается усталость. Пойди поешь и вздремни пару часиков. Только осторожно, хорошо?
Стояла глубокая ночь. Как и говорил Сашка, царило полное безмолвие, не нарушаемое ни далекими артиллерийскими залпами, ни автоматными очередями, ни даже одиночными выстрелами. Вслушиваясь в тишину, Валька и предположить не мог, что через несколько минут его жизнь оборвется.
– Тихо, Рекс, тихо, – услышав ворчание собаки, попытался успокоить ее Валька. – Ты чего? Или почуял кого‑то?
Собака замолчала, но по ее тревожному состоянию юный партизан понял: что‑то происходит. Верный друг еще ни разу не подвел мальчика.
– Твой чуткий нос и острый слух услышали то, чего не слышу еще я? – Валя уставился в темноту, пытаясь разглядеть то, что давно уже заметил его пес. И тут внезапно до партизана донесся звук работающего двигателя. Звук нарастал с каждой секундой, и вскоре среди деревьев замаячил свет движущегося транспорта.
– Немцы, – прошептал юноша, завидев колонну. – Может, проедут мимо?
Он тогда еще не знал, что высшим немецким командованием был дан приказ во что бы то ни стало найти и обезвредить группу подрывников, орудующих на территории района.
– Рекс, тебе нужно предупредить наших… на всякий случай. Кто знает, что на уме у этих фрицев.