– Протаранив «Тигр», мы его сразу же и обездвижили, – подхватил Алексей Иванович, и в голосе его зазвучал металл. – Фрицы даже глазом моргнуть не успели. В головах их, верно, не укладывалось, что русские способны на такую дерзость, на безумство, как им казалось. Но и наш танк не уцелел: гусеницу сорвало, и мы замерли как вкопанные. Когда выскочили наружу, тут же попали под шквальный огонь. Заняли оборону, отбиваясь от озверевших гитлеровцев. В том неравном бою смерть вырвала из наших рядов наводчика Егора Кравцова и заряжающего Лео Горидзе, а командира изрешетило: автомат выбило из рук, две пули грудь прошили, одна – ногу. Но он еще дышал. Подтащил я его в минуту затишья под броню нашего танка, перевязал. Меня тоже зацепило, плечо пылало, кровь сочилась, но силы пока оставались, чтобы вести огонь. И вот, укрывшись за нашим железным конем, поливал я короткими очередями немчуру. До последнего патрона, до последней капли сил отбивался от наседавших гадов. И только когда совсем выдохся, подоспела подмога.
Наступила короткая пауза, и в разговор вступил командир:
– Да, ребята, я стою сейчас перед вами только благодаря мужеству этого человека. Судьба распорядилась так, что нас развезли по разным госпиталям. Госпиталь, в который попал Алексей, вскоре подвергся массированному налету немецкой авиации. Почти все там полегли… А моего механика так и не нашли, ни живым, ни мертвым. Пропал без вести. Сколько их тогда пропало… не счесть. И только счастливый случай спустя годы вновь свел нас.
– Стало быть, фашисты проиграли то сражение? – спросил мальчишка, сидевший за первой партой.
– Конечно! В конце концов враг, захлебываясь злобой, вынужден был отступить на исходные позиции. Мы выиграли под Прохоровкой, не дали немцам вырваться на оперативный простор, сорвав их планы. Наши войска благодаря таким героям, как Алексей Иванович Егоров, выстояли в этой страшной схватке. Да, Курская битва была жестокой и беспощадной, и победа в ней досталась нам огромной ценой. И именно поэтому мы обязаны вечно помнить тех, кто до последнего вздоха сражался за свободу и независимость нашей Родины.
Ребята, слушая рассказ двух простых, самоотверженных людей, в силу возраста не могли постичь всю трагедию и весь ужас войны. Их деды, отцы, братья, матери и сестры редко говорили на эту тему. Никому не хотелось вспоминать о страшных временах, выпавших на их долю. Возможно, они были неправы… Не изучив человеческие ошибки, нельзя построить будущее, ибо мы должны всегда помнить, что история наказывает человечество за незнание уроков прошлого.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок…
Стоял осенний пасмурный день. Стылое небо с самого утра заволокло свинцовыми тучами, грозившими с минуты на минуту разверзнуться проливным дождем. Пронизывающий холодный ветер гнал по асфальту упавшие пожелтевшие листья. Глядя на озябших людей, стоящих на остановке, Виктор Сергеевич поежился. Как же он не любит холод, слякоть! С того самого случая на войне…
– Деда, я побежала, – заглядывая в комнату, проговорила бойкая девица лет пятнадцати. – Мама спрашивает, почему ты до сих пор не идешь завтракать. Уже все готово.
– Иду, внучка, иду, – не отрывая взгляда от улицы, ответил пожилой мужчина.
– А чем ты тут с утра занимаешься? – бросив взгляд на стоящий посередине покрытый скатертью круглый стол, освещенный старинным абажуром, поинтересовалась девушка.
– Да не спалось что-то, вот и решил взглянуть на старые фотографии, – тяжело вздохнул дед и, отвернувшись от окна, подошел к столу.
– Пап, – входя в комнату, недовольным голосом произнесла женщина, – ну сколько можно звать? Чай с кашей стынут… Ой, а где ты это взял? – Дочка подошла поближе и недоуменно уставилась на стол, заваленный карточками и вырезками из газет: – Откуда они? Я никогда не видела их у тебя.
– Да они лежали тут… в коробке, – как бы извиняясь, объяснил отец, немного смутившись. – Вот решил посмотреть, пока вы спали, не хотел никого будить.
Женщина взяла пару фотографий и начала их рассматривать. На одной из них на фоне Т‑34 стояли люди в военной форме и улыбались. На другой на нее смотрел красивый, статный мужчина в гимнастерке, на груди которого красовалась медаль Героя Советского Союза.
– Пап, неужели… это ты? – подняв глаза, дочь вопросительно поглядела на отца. – Я знала, что ты был танкистом, с детства помню твои рассказы о войне, но я и понятия не имела, что ты заслужил такую высокую награду.
– Ну, дед, ты даешь! Я и не подозревала, что у меня такой героический дедушка! Почему ты раньше ничего не говорил? Мы бы тебя пригласили выступить перед моими одноклассниками, – восхищенно произнесла девушка, присев на стул. Она уже и забыла, что куда‑то торопилась. – Почему ты молчал?.. А за что тебе дали высшую награду? Ты совершил какой‑то подвиг?
– Да какой там подвиг, – отмахнулся пожилой мужчина. – На войне все были героями.
– Да, но не все же стали Героями Советского Союза, – внимательно поглядев на отца, возразила женщина, сев рядом с дочерью. – Может, поделишься?