Дорогие друзья.
Эта книга – результат моих усилий и изысканий 2018 года.
Пьеса «12» была написана специально к 100-летию санкт-петербургского Большого драматического театра (БДТ) имени Георгия Товстоногова, отмечавшемуся в марте 2019 года. Внезапно я вспомнил – впрочем, это везде написано, просто «мы ленивы и нелюбопытны» (с), – что сооснователем и первым главой художественного совета был Александр Блок. Я поступил просто и цинично. Взял фрагменты нескольких пьес Блока, его стихи, разбавил их своими собственными измышлениями – впрочем, в изрядном количестве, заправил наиболее скандальными моментами из «порнографических» (по мнению Анны Ахматовой) мемуаров жены Блока Любови Дмитриевны Менделеевой, посыпал цитатами из Ивана Бунина, который Блока ненавидел, залил все это сверху завещанием Людвига ван Бетховена – и блюдо готово. Подобно мести, его нужно употреблять холодным. Цитаты из Блока / Менделеевой / Бунина / Бетховена не так просто отделить от моего собственного текста (это я хочу дать понять, что мои пассажи так хороши, что их легко можно перепутать с творчеством великих), но Вы, мой читатель, блестяще справитесь, я не сомневаюсь.
«Брейгель» – первая повесть из цикла о необычайных похождениях – приключениях Стасика Белковского. Спившегося и обанкротившегося политического консультанта на пенсии, живущего в Москве, в районе культовых Патриарших прудов. Стасик очень хочет совершить невозможное – попасть на легендарную выставку Питера Брейгеля-старшего, которая проходила с осени 2018-го по 13 января 2019 года в Вене, в Музее истории искусств. Для этого нужны деньги, и вот Белковский влезает в целую серию авантюр, чтобы их раздобыть. Заканчивается всё счастливо: отставной политконсультант таки добирается в Вену в последний день выставки. Но дальше происходит некое невероятное событие, которое переворачивает ход вещей. Какое – узнаете, прочитав моего «Брейгеля». Отдельно рассказана история любовных отношений Стасика с Гретой и Лаурой – публикуется впервые.
Я очень рассчитываю на Ваше благосклонное внимание к моим сочинениям.
Всегда Ваш,
А.
Должно быть, всякий человек стремится хоть раз в жизни по-настоящему выпендриться. Выделиться. Показать себя с какой-то особенной, никем не ожидаемой стороны. Говорят, что есть люди, которые ничего подобного вовсе не хотят, но я таких не видывал. Не замечал, может быть.
И я, Белковский, не исключение.
Если бы я никогда не попал на выставку Брейгеля в Вене (2 октября 2018–13 января 2019 года), я стал бы особенным. Как тренер ФК «Манчестер Юнайтед» Жозе Моуринью. Он сам себя называет special one, что, кажется, и при определённых обстоятельствах означает «особенный». Или как покойный в эти дни Майкл Джексон из ролика «Триллер» – ну, там, где у него прорастают клыки и волосяной покров на всём ещё чёрном лице.
Потому что все граждане РФ, в здравом уме и твёрдой памяти, не признанные судом недееспособными, побывали на этой выставке. В Вене. Кунстхисторишес Музеуме. На площади Марии Терезии. Где этого Брейгеля и так всегда было полно. Но сейчас понаехали ещё картины из других разных музеев, и стало совсем с избытком.
А я – не побывал. Ибо не могу. Не могу вообще.
По двум фундаментальным причинам.
1. В непредставимом январе 2004 года, получив свой последний в жизни серьёзный гонорар за выборы мэра города Сергиев Посад Моск. обл., я отправился в Вену. Изрядно выпив какой-то чухни типа ликёра «Обстлер», зашёл в Музеум. Доплёлся через всех Караваджо и Арчимбольдо до Брейгеля. И, не сдержав эмоций, заблевал его картину «Самоубийство Саула». С тех пор мне пожизненно запретили заходить в этот сраный Музеум. Даже бумажку выдали. С синей треугольной печатью, как в поликлинике. Впрочем, по моей пьяни печать показалась мне вишнёво-серой, но это не важно. Я бумажку, конечно, давно проебал, но в Музеуме-то она осталась. И в базе данных у них стоит красный флажок. Так что нечего и ехать, смысла нет, всё равно не пустят.
2. Есть, правда, ещё другая версия. В невообразимом январе 2004 года, получив свой последний в жизни серьёзный гонорар за выборы мэра города Сергиев Посад Моск. обл., я отправился в Вену. Изрядно выпив какой-то чухни типа ликёра «Обстлер», я таки зашёл в Кунстхисторишес Музеум. Не плёлся сквозь Караваджо / Арчимбольдо и не досягал далёкого Брейгеля. А просто, не сдержав эмоций, схватил за жопу смотрительницу, премилую тощую блондинку лет сорока. С тех пор мне пожизненно запретили заходить в этот сраный Музеум. Даже бумажку выдали. С синей треугольной печатью, как в поликлинике. Впрочем, по моей пьяни печать показалась мне вишнёво-серой, но это не важно. Я бумажку, конечно, давно проебал, но в Музеуме-то она осталась. И базе данных у них стоит красный флажок. Так что нечего и ехать, смысла нет, всё равно не пустят.
Наверное, вы ни за что не поверите версии N 2. Она действительно звучит и даже выглядит совершенно неправдоподобно. Потому остановимся на версии N 1. С ней ещё как-то можно работать.
