И я всё равно хочу попасть на выставку Брейгеля. Поскольку. Если тебе открыт доступ, то нет ничего особенного в том, чтобы туда зайти. Ты не special one. А вот если закрыт, а ты всё проникаешь внутрь, – есть особенное. Ты special one. И человечество нет-нет да и погордится тобой. Хотя бы те пятнадцать минут, которые положены нам всем согласно Конституции социального государства.
Как же это всё провернуть, изумитесь вы. То-то же!
Б.
Но есть другая, она же вторая фундаментальная причина, по которой я не могу добраться до Брейгеля. Она же и первоглавная причина, как полагает добрая часть человечества.
У меня нет денег.
Я вот знаю, что такое инфляция. Какие-то министры финансов и экономики втирают нам про инфляцию. Но они-то ни хера про это не знают. Тут недавно, кажется, бывшего министра то ли экономики, то ли финансов посадили на восемь лет. За то, что он вместо работы писал стихи. Ну и правильно. Если не проникся темой инфляции, что остаётся, как писать стихи. Меня удивило только, что фамилия у него начиналась на букву Ы. Хотя он был татарин, а не чукча. Впрочем, он татарин по-прежнему, и фамилия начинается точно так же. Ведь на зоне он продолжает жить своей скудомерной жизнью. По-прежнему кропая стихи мокрым хлебом на белой стене. Хоть про него и забыли все, кто носил взятки в товарных количествах. Память сильнее времени, но слабее всё же тюрьмы.
А я бы, в приступе напряжения, всех тех министров посадил. Настоящих, прошлых и будущих. За то, что ебут нам мозги по части инфляции.
А мне ли в ней не разбираться?
Судите сами.
Водка «Праздничная», бутылка 0.7, год назад стоила 200 рублей, нынче 250.
Плавленый сырок «Дружба»: раньше 30 рублей, теперь 36. За штуку.
Хлебцы «Молодцы» с экстрактом виноградных косточек. В прошлом году – 33 рубля за пачку, в этом – 41.
Паштет из печени трески. В наши дни 50 руб. за 100 грамм против 40 в лучшие времена.
Заметьте, средняя инфляция по всем видам ТНП: 20 %. Не меньше. И пусть клятые министры ебутся конями. Если умеют, конечно.
Плюс квартплата, именуемая в эти мрачные времена не иначе как ЖКХ, выросла на 300 руб. в месяц.
Итого.
Я выпиваю – по необходимости, чтобы держаться в творческом тонусе, – одну (всего одну, заметьте!) бутылку 0.7 «Праздничной» в сутки. Под 4 сырка «Дружба», пачку хлебцев и 300 г трескового паштета.
Это значит, что в данном брейгелевом году я переплачиваю в любой Божий день 112 рублей. За месяц выходит 3360. Плюс ЖКХ – 3660. За 2 месяца – 7320. Дополнительных расходов.
Это и есть минимальная стоимость авиабилета. Из Москвы, аэропорт Домодедово, в Вену, аэродром Эрнста Хаппеля или кого-то другого. Компанией S7, из того же сраного Домодедова.
До аэропорта я доеду на поезде. Бесплатно. Как бесплатно – изумитесь вы. Ну, это ноу-хау. Ещё не пришло грядущее время его раскрывать.
Но ведь надо там, в Австрии, на хоть что-то продержаться. Нет, если бы ввели жёсткое госрегулирование цен хотя бы на «Праздничную», я бы сдюжил. Но никто не собирается вводить никакого регулирования. Только морочат народу голову. Чтобы не дать творцу, которого и так формально лишили доступа к Брейгелю, вкусить запретного.
И что же? Барьер я точно преодолею, как образ входит в образ и как предмет сечёт предмет. Нам, творцам, не привыкать. Но как оказаться у стен Музеума, не имея ни одного дополнительного гроша?
Кстати, телефон свой я отключил. Там накопился долг 21 тыс. руб. 80.4 бутылок «Праздничной». Они издеваются. Думают, что мне действительно надо с кем-то разговаривать. Или кого-то слушать, особенно. Не понимают, что сила творчества – в тишине. Оно же и молчание. Если вы предпочитаете Пастернака. В сущности, где тишина, там молчание, и наоборот.
И я, должен сказать вам, вкусил лёгкий оттенок блаженства. Отныне я не получаю никаких неважных сигналов. Никто не станет звонить мне, чтобы узнать, как дела и почём настроение. Не напросится на распивание «Праздничной» в моей солнечно одинокой гостиной, где десять месяцев не ступала нога уборщицы. И убирать-то там нечего, ибо пустые бутылки и фантики от плавленых сырков «Дружба» я сам могу собрать с пола и кинуть в водопровод. Скорее даже, мусоропровод, он так теперь называется.
Но во всём этом есть и обратный нюанс.
Я не могу никому позвонить и попросить в долг. Правда, я в состоянии заполучить городскую телефонную трубку в каком-то окрестном кафе. Но это пошло и немодно. К тому ж я и так достал их всех мелкими просьбами за последние времена.
Стало быть, чтобы отправиться в Вену, мне необходимо с кого-то взять денег. Срубить, если не слишком интеллигентно. Кому будет очень желанно видеть меня на выставке Брейгеля. С каким-нибудь предсказуемым – или совсем даже непредвиденным – результатом.
Что ж – день только начинается, и я тоже пытаюсь начаться вдоль его рассеянной радиации.
В.
