— А партию подводить вы хотите?! Давать липовые обещания, а потом кидать. Почему мы должны беречь репутацию какой-то фирмы, которой жалко для детей каких-то пяти тонн лекарств?
— Двух… Речь шла о двух.
— Хорошо, трех. Я уступаю. Но они должны выполнять обязательства. Потом, дело-то святое. Нельзя же доводить до международного скандала.
— Хорошо, я переговорю с ними, — сказал Чеховский.
— Переговорите в присутствии Саши Эпштейна и посла Лазании. Пусть смотрят прямо в глаза представителю страны-реципиента.
Слово «реципиент» всех испугало. Люди заерзали на стульях. Чеховский разволновался окончательно.
— Постараюсь… думаю, уговорю… У них товар есть… — шептал Александр Михайлович.
«Так-то тебе, надутый индюк… Умного корчил всю жизнь, — ликовал в душе Конрад Карлович. — Пустышка».
— Что с детской одеждой? — продолжил Семаго.
— Все в порядке, — ответил Леша — один из тех двух, кто катался на японском микроавтобусе. — Полтонны детской одежды, полтонны детского питания. Наши знакомые все оплатили, товар лежит, в любое время можно грузить. Знакомые просят только, чтобы их взяли в поездку.
— За такой шикарный подарок пусть катаются с нами целый год. Не жалко, — заявил Владимир Вольфрамович. — Надо принять ваших знакомых в партию.
— Боюсь, они пока не готовы…
— Вот тут я вынужден сделать лирическое отступление. Я вас часто ругаю и почти на сто процентов ругаю по делу. Но есть и положительные примеры. Я давно наблюдаю за деятельностью наших молодых соратников Алексея и Александра. И ничего, кроме удовольствия, от этих наблюдений не получаю. Ребята работают тихо, но конкретно. В отличие от наших партийных летчиков они не дают пустых обещаний и не лезут со своим мнением. Они помогают партии сегодня, реально…
«Когда есть деньги, можно и помогать, — думал Конрад Карлович. — Хитрые ребята. Успели схватить кусок».
«Помогают, а автобус свой ставят так, что к подъезду не подойти», — скрежетал про себя дворник Тихон.
«Интересно, они только партии помогают? А отдельным ее членам? Может, попросить у них кредит?» — прикидывал Вова Сокол.
— Правда, есть у них и недостатки, — рассуждал вождь. — В публичной политике нельзя быть тихим. Наоборот, надо привлекать к себе внимание. А вы ведете себя незаметно. Для чиновника это хорошо, правильно, но для политика — смерть. Ведь вы же наша смена. Поэтому попрошу поактивнее, порезче. Предлагаю вам взять партийные псевдонимы и с этого момента забыть о прошлой серой жизни. Какие будут идеи по псевдонимам для Алексея и Александра? Попрошу высказать мнения.
— Тихий… — произнес кто-то.
— Что это за глупость… Тихий. Мы хотим через псевдоним избавить человека от комплекса, а не закрепить этот комплекс навечно, — возмутился вождь. — Кроме того, псевдоним должен быть ярким, запоминающимся, интересным для журналистов. Предлагаю для Алексея псевдоним Берия, а для Александра…
— У меня у самого есть предложение, — перебил Александр. — Я хочу взять псевдоним Саша Героин.
— Почему Героин? — насторожился вначале Семаго.
— Вот все так и будут спрашивать, как вы сейчас, — отвечал Александр.
— Молодец! Гениально. Быстро соображаешь, — закричал шеф. — Полстраны будет спрашивать, почему Героин. Сколько историй здесь можно придумать! Блеск! И наркоманам приятно, и милиция на заметку возьмет, и журналист обязательно напишет. Мол, на сессии городской Думы присутствовал небезызвестный Саша Героин. А для светской хроники какой шикарный товар! Видный деятель Консервативной партии — Саша по прозвищу Героин беседует со звездой футбола Пеле. Или Саша Героин принимает немецких правых. Отлично! Пять с плюсом! Себе ставлю пять с минусом за псевдоним Берия. Другие мнения будут? Другие мнения будут — раз, другие мнения будут — два, другие мнения будут — три. Продано!
Мастер стукнул ложечкой по графину.
Уточнили еще кое-какие детали. Оказалось, что на борт просится сотня журналистов. Кто-то предложил журналистов обложить данью, но Семаго эту идею отверг категорически.
— Едут все, кто способен держать ручку, — сказал он. — Пусть клевещут.
После обсуждения мировых цен на нефть и перспектив нефтедобычи в Лазании участники совещания стали расходиться. Последняя установочная фраза звучала так:
— Завтра в десять во Внуково в депутатском зале. Попрошу без опозданий. Шоу состоится при любой погоде.
В тот же вечер, довольно поздно, Александр Михайлович Чеховский позвонил Конраду Карловичу. Александр Михайлович говорил взволнованно:
— Я только что беседовал со своими друзьями. Выяснилось, что никаких разрешений на полет до Лазании не получено. Коридора нет. На согласование требуется несколько дней минимум. Спрашивается, зачем мы собираемся завтра в десять. Мы ведь не взлетим.
— Может, ваши друзья не все знают, — отреагировал Конрад Карлович. — Может, он тайно получил разрешение.
— Какая тайна? Коридор либо есть, либо нет.
— Давайте завтра разберемся. Сегодня уже поздно, — зевнул в трубку Конрад.
— Мы будем выглядеть идиотами. Надо срочно его предупредить. Прямо позвонить сейчас.
«Дубина, ты так ничего и не понял», — подумал Карлович, а вслух произнес: