Возбужденная толпа с сумками, чемоданами, коробками бросилась на досмотр. Пассажиры спецрейса толкали друг друга локтями, били один другого по коленкам, пересыпая шедшими от самой души словами.
— Что происходит? — вопил авиационный начальник. — Никакого разрешения я еще не получал.
— Мне только что позвонили и объявили, что разрешение есть, — парировал вождь. — Пока доведут до вас — пройдет время. Бюрократическая машина работает медленно. За это время люди сядут в самолет, и останется лишь взмахнуть крыльями.
— Но у меня разрешения пока нет, а словам я не верю.
— Вы в армии служили? — неожиданно спросил босс.
— Конечно. Два года, рядовым, как положено.
— Жалко, я не служил в вашей части сержантом, вот бы мы славно провели время! Я объяснил бы, чьим словам надо верить всегда, а чьим никогда.
Тут авиационника позвали к телефону. Он понесся вприпрыжку, высекая искры своими тяжелыми тупыми ботинками.
— Человек дела! Вот беспокойная служба! Одни нервы! — качал головой вождь, не отрываясь взглядом от убегающей фигуры.
Тем временем пассажиры рейса «Эйр Семаго» рвались на борт. Ничто не могло их остановить. Не было ни списков, ни билетов, было лишь отчаянное желание. Попытка каких-то чиновников придать процессу плановый, упорядоченный характер сталкивалась с живой энергией масс, а как показывает опыт четырех русских революций в двадцатом веке, с живой массой бороться невозможно. Отъезжающие, видно, знали еще один закон русских революций — вчера было рано, завтра будет поздно, значит, сегодня, сейчас. Кто не сядет в самолет, тот не попадет на праздник жизни в Лазании. А билетов в руках нет, выходит, надо бороться, используя локти, плечи и армейскую хитрость. Кто только не пытался проникнуть на борт! Ветераны войны махали удостоверениями, журналисты — своими карточками, партийцы — партийными билетами, инвалиды — костылями, новые русские — денежными купюрами, молодые девчонки — задницами, пожилые тетки — сумками. Часть людей с других рейсов, чувствуя, что счастье проносится где-то рядом, решили присоединиться к общему безумству. В конце концов, родной город или командировка подождут, а фортуна улыбается раз в жизни. Не зря же серьезные люди ломятся в эту Лазанию! Что-то ведь в этом есть! Не просто же так! Одних телекамер сколько!
В разгар штурма в зале появился важный и нужный гость — посол Лазании. Это был седой высокий красавец — мужчина с безупречными манерами. На нем здорово сидели по-настоящему дорогой костюм и новые, прекрасные ботинки. В образ эффектно встраивался новый красный платочек, высовывающийся из бокового кармана пиджака. Его руки и ногти были ухожены, усики аккуратно подстрижены. В отличие от пассажиров спецрейса от него благородно пахло, он никуда не торопился и курил хорошую сигару.
Семаго обнимал посла как старого боевого товарища. Посол был немножко шокирован, но вида не подавал, растягивая губы в резиновой улыбке.
— Господин посол! Как я рад, что вы поддерживаете нас в самую тяжелую минуту. Враждебные силы делают все, чтобы сорвать нашу миссию доброй воли. Но мы знаем, что истинные друзья всегда с нами, что истинные друзья не подведут, истинные друзья всегда дадут… в смысле посодействуют. Спасибо, что вы сейчас с нами.
Семаго всплакнул и тут же тихо шепнул помощнику — бритому пацану:
— Что стоишь, подлец. Заснул, что ли? Принеси поднос с цветочками.
Поднос подарили послу в знак верной дружбы. Посол растрогался и предложил Вольфрамовичу сигару. Вольфрамович не курил, это все знали, но сигару принял и непрофессионально зажег ее. Теперь они были с послом одинаковые. Пресса бросилась снимать. Отличные получились кадры. Втянув первый раз дым, Семаго позеленел с непривычки. Придя в себя, он сказал помощнику:
— Видишь, гроблю здоровье. Все ради партии, все ради вас, подлецов, чтобы вы, бездари, когда-нибудь пришли к власти. А ты ради партии что сделал? Хоть рубль в партию принес? А про зарплату, мерзавец, спрашиваешь каждый месяц.
После совместного раскуривания дорогих сигар Семаго и посол произнесли короткие речи и расстались.
— Кстати, замечательные сигары! Где их можно приобрести? — на прощание сказал Семаго. — Я бы угостил дядю, который курил их последний раз на войне, когда захватил в Берлине трех немецких генералов. К сожалению, трофеев на пятьдесят лет не хватило.
— Господин председатель, я обещаю прислать вам ящик фантастических сигар, — заявил посол с неизменной улыбкой.
— Спасибо. Я тронут. Жалко, что в Москве нет ни одного серьезного магазина, где торгуют сигарами. А ведь это выгодно. Многие сегодня хотели бы забыть о прошлом, когда они пыхтели «Примой» на стройках коммунизма. Они хотят новых ароматов. А купить негде. А ведь в Лазании понимают толк в настоящих сигарах. Почему бы не открыть совместный магазин в Москве, где-нибудь на Арбате.
— Блестящая идея, — отозвался посол. — Я порекомендую вам хороших партнеров — моих близких друзей, богатейших людей. Они сумеют поставить дело на мировом уровне.
— Можно у нас, — оживились стоящие рядом бизнесмены из Дворца спорта.