Прохожий кивает утвердительно.
Благодарю вас, синьор.
Асканио. Ну?
Гвидо. Так! Это здесь.
Асканио. Я бы предпочел, чтобы это было где-нибудь в другом месте, так как здесь я не вижу таверны.
Гвидо(вынимая из кармана письмо и читая его). «Час – полдень; город – Падуя; место – рынок; а день – день святого Филиппо».
Асканио. А что до человека, как мы его узнаем?
Гвидо(все читая). «На мне будет лиловый плащ с вышитым на плече серебряным соколом». Красивое одеяние, Асканио?
Асканио. Мне милее мой кожаный камзол. И ты думаешь, он расскажет тебе о твоем отце?
Гвидо. Конечно, да! Ты припомни, тому теперь ровно месяц, когда был я в нашем винограднике, как раз в том углу, что подходит к улице и куда обыкновенно заходят козы, – проехал мимо меня какой-то человек, спросил, меня ли зовут Гвидо, и отдал мне это письмо, подписанное: «Друг вашего отца», приглашающее меня быть здесь сегодня, если я хочу узнать тайну своего рождения, и указывающее мне, как признать написавшего. Я всегда думал, что это неверно, но что ребенком меня отдал ему на попечение какой-то неизвестный, которого он более не видал никогда.
Асканио. Так что ты не знаешь, кто твой отец?
Гвидо. Нет.
Асканио. У тебя нет даже никакого воспоминания о нем?
Гвидо. Никакого, Асканио, никакого.
Асканио(смеясь). Стало быть, не мог он тебе давать затрещин так часто, как мой отец мне.
Гвидо(улыбаясь). Я уверен, что ты их никогда не заслуживал.
Асканио. Никогда; это-то и было в них хуже всего. Ни разу не мог я найти в себе сознания вины… А какой час назначил тот?
Гвидо. Полдень.
Часы на соборе бьют.
Асканио. Теперь как раз полдень, а твой человек не пришел. Я в него не верю, Гвидо. Должно быть, просто какая-нибудь девица загляделась на тебя; и, раз я проводил тебя из Перуджи в Падую, ты обязан, клянусь в этом, проводить меня в ближайшую таверну. (Встает.) Призываю во свидетели великие божества еды, я так хочу есть, Гвидо, как вдове хочется мужа, так устал, как молодая девушка от добрых советов, и весь высох, словно монашеская проповедь. Идем, Гвидо, что тебе стоять здесь, глядя в пустоту, словно помешанному, который старается заглянуть в свою собственную душу; твой человек не придет.
Гвидо. Хорошо; кажется, ты прав. А!
В тот самый миг, когда он встает со скамьи вместе с Асканио, – входит граф Моранцоне в лиловом плаще, с серебряным соколом, вышитым на плаще; Моранцоне проходит через всю сцену, направляясь к собору, и в ту минуту, когда он готов войти в него, Гвидо вбегает по ступеням и прикасается к нему.
Моранцоне. Ты вовремя пришел, Ферранти Гвидо.
Гвидо. Как! Так отец мой жив?
Моранцоне
Да, жив в тебе.Ты – он своим лицом, своей походкой,Осанкой, видом, внешностью своей;Ты, верно, он и духом благородным.Гвидо
О, расскажите об отце; я этойМинуты ждал всю жизнь.Моранцоне
Нам должно бытьОдним.Гвидо
Но это лучший друг мой: онПришел со мною из любви ко мне;Мы, как два брата, делим с ним все тайны.Моранцоне
Вы этой тайны не должны делить;Пусть он уйдет.Гвидо(к Асканио)
Друг, через час вернись.Не знает он, что зеркала любвиТакой, как наша, омрачить не можетНичто. Пока прощай.Асканио
Не говори с ним,Есть что-то страшное в его глазах.Гвидо (смеясь)
Нет, я уверен: он пришел сказать мне,Что я Италии великий принц,Что нас обоих дни веселья ждутНадолго! До свиданья, друг.Асканио уходит
ТеперьВы про отца расскажете мне все?(Садится на каменную скамью.)
