12 животных в мировом искусстве полностью

«К сожалению, о жизни Мансура не известно ничего, кроме того, что он работал в мастерской Великих Моголов. Его карьера началась при дворе в 1589 году. В иллюстрациях „Акбар-наме“, выполненных по заказу императора Акбара, прослеживается его участие. Мастерская Великих Моголов, основанная императором Хумаюном (1508–1556), достигла пика славы как раз при упомянутом императоре Акбаре, который заказал художникам некоторые из самых впечатляющих произведений – „Хамзанаме“, „Акбар-наме“, „Анвар-и-Сохайли“ и даже переводы „Рамаяны“ и „Махабхараты“»[189]. Как и некоторые его современники, Мансур специализировался на цветочных и натуралистических изображениях. Однако он также оставил нам значительное количество портретов и иллюстраций к мифам, созданных по приказу его императора, страстного любителя растений и особенно животных, которых он держал у себя и изучал с неиссякаемым любопытством, преданностью, любовью и почти научным терпением. Интерес правителя не ограничивался природным миром великого и великолепного царства Индии. Император с энтузиазмом узнавал о животных и растениях Южной Азии, Африки, океанов и всех мест, откуда получал вести или дары – например, необычного туземного зверя или птицу. Из Персии Акбару привезли сокола, который, однако, прожил у него всего несколько дней: «В то время царь Персии послал с Пари Бегом Мир Шикаром (охотником за головами) сокола (shunqār) прекрасного цвета. […] Птица Шахи была растерзана кошкой из-за неосторожности Мира Шикара. Раненого сокола все же принесли ко двору, но он продержался не больше недели… Эта птица была такой необычной, что я приказал Устаду Мансуру, имеющему титул Nādir u’l ‘As.r („уникальный для своего времени“), изобразить ее и сохранить память о ней»[190]. А из Абиссинии Акбару привезли маленького слона. И император старательно изучил анатомические особенности, отличающие его от индийских особей. «По сравнению со слонами Индостана это животное имеет некоторые особенности. Его уши крупнее, чем у местных особей, а хобот и хвост длиннее»[191].

Очень немногие из этих животных долго жили в неволе, и Джахангир, который не хотел о них забывать, поручал своим художникам рисовать их. Такую задачу можно сравнить с тем, что делают фотографы и операторы телеканала National Geographic или BBC Earth в наше время. Художники должны были создавать точные и реалистичные изображения для иллюстрации письменных наблюдений султана. «Не секрет, что Джахангир интересовался живописью на тему флоры и фауны. Из более чем ста художников, работавших в его мастерской, не менее восьми посвятили себя портретному изображению животных и растений»[192]. В частности Устад Мансур часто получал особые задания. Так, вместе с императором он отправлялся в путешествие и создавал прекрасные рисунки растений и животных. При этом изображения не были лишены точности и реализма. В 1620 году, например, художник сопровождал Джахангира в Кашмир, где нарисовал не менее ста различных растений и птиц, включая редкую оляпку[193]. В этой особой тонкой алхимии реализма и изобретательности чувствуется признательность Мансура его господину и хозяину; при этом, подписывая работы, художник всегда определял себя как «слугу», что, возможно, соответствовало титулу «придворного живописца» в Европе[194].

Именно ему приписывается изображение додо, самое старое и точное из всех известных нам, чрезвычайно важное как для истории искусства, так и для естественных наук. «В 1958 году делегаты XII Международного конгресса орнитологов в Хельсинки обратили внимание на рисунок сейчас уже вымершего мавританского додо и посчитали, что это самая древняя и единственная сохранившаяся иллюстрация данной птицы. Картина, автор которой, к сожалению, пожелал остаться неизвестным, является важнейшим звеном в эволюционной истории изучения видов тропических фазанов»[195].

Не ясно, когда Устад Мансур выполнил знаменитую работу. Возможно, это произошло в середине двадцатых годов или, по другой версии, уже после смерти Джахангира, как раз когда Питер Манди увидел двух додо в Сурате. Но нам неизвестно ничего о жизни художника после смерти его султана и покровителя. Иногда увлеченный император сопровождал заказанные им картины точной характеристикой изображаемого животного, но о додо он ничего не написал. Конечно, правитель не мог предвидеть, что от этой птицы останется практически только данный симулякр, а от его безграничной власти – лишь произведения искусства, созданные по его повелению.