По этой причине Бойс, который в 1966 году основал политическую партию, «Партию животных», а годом ранее создал другой знаменитый драматический перформанс «Как объяснить живопись мертвому зайцу», открыто отождествляя себя с последним, запирается в комнате с койотом. Задуманный ритуал, как уже было сказано, сложен: полностью обмотанный фетром, так что над головой выступает только конец трости, художник медленно передвигается вместе с хищником, становится на колени и ложится, если животное садится или укладывается на полу. Иногда взаимодействие активное, осторожное, жестокое, порой игривое или, наоборот, спокойное и сосредоточенное. Койот периодически рвет фетр или газеты, кусает палку, иногда «метит» поднесенные ему предметы, мочится на них, время от времени воет. В перерывах между циклами Бойс снимает ткань, отдает свои кожаные перчатки хищнику, чтобы тот поиграл с ними, трижды ударяет по треугольнику на поясе, чтобы услышать кристально чистый звук, а затем запускает турбины, издающие оглушительный грубый шум. Потом он садится, выкуривает сигарету и начинает все сначала. В течение дня койот предсказуемо привыкает к художнику и его присутствию; к этому моменту между ними доминирует не страх, а эмпатия, обусловливающая ритмы, а иногда и формы действия. Бойс пытается действовать в качестве соучастника, который, определяя сценарий, не подавляет желания животного, а чувствует их. Так он стремится построить мост для преодоления межвидовых барьеров, соединяясь с изначальными, первичными, доязыковыми энергиями, хранителем которых является койот.
Впечатляет, не правда ли? Многие были взволнованы данной работой, комментировали, имитировали и любили перформанс Бойса, восхищались его логикой и загадочностью, убежденностью и великодушным самоотречением. А как же койот? Что случилось с главным героем, таким важным во всем сценическом действии? В то время, вероятно, о нем не стоило даже спрашивать, поскольку для этого не было подходящей культуры. Однако сегодня не только правомерно, но и необходимо отметить, что мы почти ничего не знаем о Малыше Джоне – откуда он взялся, сколько ему было лет, что случилось с ним после невольного подвига в галерее Рене Блок? Показательно также отсутствие до недавнего времени реакции на этот аспект работы Бойса. Среди тех немногих, кто заинтересовался судьбой животного, была Елена Пассерелло[268], разочарованная скудностью имеющейся информации о хищнике из перформанса. «Единственное, что мы знаем о Малыше Джоне, – это заметка о том, что он был диким койотом, во что трудно поверить, учитывая его блестящую шерсть и податливый нрав. В некоторых очерках о перформансе Бойса упоминаются места проживания животного до участия в данном представлении, но эта информация противоречива»[269].
