Она родилась в Ниигате. У Миры маленькие раскосые карие глаза, каким бы клеем она
ни распахивала свои веки, и какие бы изумрудные-бирюзовые линзы туда не засовывала.
Как-то раз Жан-Батист подарил мне футболку. Он привез три футболки. Мне
досталась детская, маленькая, небесно-голубого цвета с надписью ROMANTISM.
Классно, вот почему латиница всегда воспринимается на ура, вне зависимости от того,
что написано. Эффект «импортной вещи»? Наверное, так… Вторая футболка была
белая, где-то сорок четвертого размера, на ней было написано REALISM. Ее забрала то
ли мамуля, то ли тетушка. Вроде бы до сих пор порезанными лоскутками той
«реалистической» тишотки я дома пыль вытираю… Мама или тётя – кто-то из них
красил волосы в этой футболке.
А вот третья досталась Мире. Розовая. Ничего особенного. Надпись, отличная от
наших – POSTMODERNISM. Она нечасто ее надевала. Она всегда носила одно и то же.
Это ситцевое платье в цветочек. Если Мира – горец фасона Дункан Маклауд, и
действительно тысячелетиями живет в возрасте тридцати двух лет, то каким же
мистическим образом ее платье всегда выглядит как новое? Я много раз видела, что она
его стирает и гладит… но его абсолютно не берет время. Как так может быть, ткань
ведь изнашивается? Мира стоит в этом самом платье на фотке из маминого школьного
похода на Юмору! Меня тогда даже на свете не было, вы представляете?! Как ей это
удается? А футболка «Постмодернизм» буквально за год растянулась, краска поблекла,
нитки полезли. Цветочкино платье же по-прежнему оставалось свеженьким и
накрахмаленным.
Мира исполняет все желания. Когда люди плохо со мной поступали, она их убивала.
Так просто. Я спрашивала, а вдруг полиция найдет убийцу, Мира, тебя ведь посадят в
тюрьму? Она только смеялась в ответ. Ее смех и оптимизм здорово мне руки развязал,
что тут говорить. Стоило мне разозлиться, Мира тут же крушила всех направо и
налево.
После смерти мужа она практически переселилась к нам. В Париж летала крайне
редко. Она пробовала научить меня французскому, я только кривилась. С японским была
та же история. Черта с два я буду учить то, что она мне навязывает! Назло Мире в
университете я выбрала себе немецкий язык. Просто чтобы не быть такой, какой она
хочет меня видеть.
Кстати, почему-то Миру видит очень мало людей. Живые не видят Миру. По крайней
мере, у меня постоянно такое ощущение.
