резиновый шланг, сам он не переставая вопил. Я побежала вызывать скорую, когда
вернулась в комнату, Ник отключился. Кажется, это называют болевым шоком… Я
дозвонилась до Миры, поднялся дикий переполох, мне было велено положить пистолет на
место и дожидаться старших. Родители и Мира смогли как-то замять случившееся.
Никиту увезли в больницу. Меня посадили под домашний арест и запретили слушать
музыку (все знали, какое наказание будет для меня самым тяжелым). Я безвылазно
торчала дома, по-прежнему не ела и представляла, будто живу в осажденном
Ленинграде, где нельзя выйти на улицу, так как фашисты обстреливают город. По ночам
я открывала окно и пыталась учуять воздух, долетавший с моря-океана. Ветер свободы.
Где-то в бескрайнем океане живет мой братик и ждет меня. Он родился на два года
раньше меня и умер. Я случайно узнала об этом от Миры, потому что ни мама, ни папа
сами мне об этом не рассказывали. Наверное, если бы мой братик был жив, мы вдвоем
играли бы в блокадный Ленинград, и он приносил бы мне сухарики с кухни, и я бы ела их из
его рук, такая слабая и измученная рок-гитаристка Аня Пэйдж. Мы бы с братиком
тайком курили на балконе мамины сигареты, я бы ему первому играла свои новые
песенки, а он бы советовал мне, какие книжки стоит прочитать… В принципе, все это я
делала сама для себя, становясь чем старше, тем все более и более одинокой. Но, по
крайней мере, единственный плюс был в том, что я всегда оставалась невероятно худой.
Потому что не переставала надеяться на то, что братик Андрейка все же прорвет
блокаду и по дороге жизни привезет мне со дна Тихого океана суши, сашими и водоросли-
Чуку. Отсутствие Андрейки в моей реальной жизни постоянно терзало меня и выносило
к чертям собачьим мои мозги.
Спустя неделю или около того после печального случая с Никитой, Мира перестала
разговаривать. Она быстро покидала свои вещи в сумку и опять куда-то улетела. Мы
долго ее не видели, но потом она вернулась и вела себя как ни в чем ни бывало. Я спросила
у мамы, почему в моих руках пистолет Миры стрелял как обычный. Маме не хотелось
возвращаться к этому происшествию, поэтому она отрезала: «Потому что ты – не
Мира», тем самым намекая на то, что разговор окончен. Но я не унималась и решила
поинтересоваться, почему сама Мира такая молчаливая была перед своим отъездом.
