В это быстрое мгновение, слишком быстрое, чтобы измерить его секундами, в Рыбоголовом вспыхнуло осознание происходящего. Он задрал голову еще выше и, широко раскрыв бесформенный рот, бросил через все озеро свой клич, понесшийся над водой. Этот крик был неописуем: хохочущий голос гагары слился в нем с глухим воплем лягушки-быка, с собачьим лаем – и все это соединилось со звуками, порождаемыми вечерним озером. В кличе Рыбоголового отразились и прощание, и вызов, и мольба.
А потом раздался тяжелый грохот охотничьего ружья.
Двойной заряд утиной дроби с двадцати ярдов разорвал горло Рыбоголового. Он упал лицом вниз, уцепившись за бревно, его тело неестественно выгнулось, ноги дернулись, как у лягушки, насаженной на острогу, плечи сгорбились и судорожно приподнялись, будто жизнь покинула его одной быстрой волной. Затем голова склонилась между отяжелевшими плечами, пристальный взгляд устремился в лицо убийцы, а изо рта Рыбоголового потоком хлынула кровь. В мертвенном безмолвии, одновременно рыбьем и человеческом, он соскользнул с края бревна головой вперед и, не переворачиваясь, пошел ко дну – медленно, с вытянутыми конечностями. Одна за другой вереницы крупных пузырей поднимались и лопались в расширяющемся красноватом пятне на кофейного цвета воде.
Братья наблюдали за этим, на миг ужаснувшись содеянного. От отдачи их утлая лодка покачнулась, через борт хлынула вода. В этот момент на накренившееся дно снизу обрушился внезапный удар, челн перевернулся, и Бакстеры оказались в воде. До берега было целых двадцать футов, а до наклоненного ствола дерева – всего пять. Джоэл, все еще сжимая ружье, устремился к дереву и достиг его одним рывком. Он забросил на ствол свободную руку и уцепился, дрожа от непонятного страха. И тут что-то схватило Джоэла из-под воды – что-то большое, сильное. Невидимая тварь впилась ему в бедро, обдирая плоть до кости.
Глаза Джоэла выскочили из орбит, рот исказился в агонии, но убийца не издал ни звука. Пальцы уцепились за кору, как клещи, но Джоэла затягивало под воду все глубже и глубже, уверенными рывками, не быстро, но неумолимо – и вот его пальцы сорвались, пробороздив ногтями четыре глубокие полосы в древесной коре. Сперва под водой скрылся судорожно искривленный рот, затем вытаращенные глаза, вставшие дыбом волосы и последней – безнадежно цепляющаяся за пустоту рука. Таков был конец Джоэла.
Судьба Джейка была еще печальнее: он прожил дольше – достаточно долго, чтобы увидеть кончину брата. Стряхнув с лица мутную влагу, заливавшую глаза, он рванулся к тому же бревну и с невероятной силой, подняв большую волну, буквально выпрыгнул из озера, перебросив тело через бревно, и тут же вздернул ноги высоко в воздух, чтобы спасти их от того, что угрожало ему из-под воды… И тут оказалось, что его тело перевесилось через полузатопленный ствол слишком сильно: лицо и грудь Джейка оказались у самой озерной глади по ту сторону бревна. Над поверхностью возвысилась голова огромной рыбины – плоская, черная, покрытая многолетней тиной. Усы ее торчали в стороны, мертвенные глаза светились. А потом зубастая пасть сомкнулась, не затронув тела Джейка, но намертво захватив ворот его фланелевой рубашки. Бакстер неистово оттолкнулся рукой, но ее тут же пронзило нестерпимой болью: ладонь напоролась на острые щепки плавника. В отличие от брата, Джейк скрылся из виду с громким воплем. Поверхность завихрилась и вспенилась, а потом остался только небольшой водоворот, медленно круживший жухлые кукурузные стебли и полосы коры.
Вскоре на воде не было ничего, кроме колец ряби. Затем разгладились и они. Лишь множащийся шум проснувшихся к ночи обитателей озера звучал вокруг…
Не прошло и суток, как все три тела вынесло на бережок неподалеку. На трупе Рыбоголового не нашлось никаких повреждений, кроме зияющего огнестрельного ранения между шеей и грудью. Но тела обоих Бакстеров оказались настолько истерзаны, что жители Рилфута похоронили их прямо там, на берегу, даже не сумев толком опознать, какое из них принадлежало Джейку, а какое – Джоэлу.
