- В судьбу и призраков я не верю, а газеты лгут, - спокойно ответил Лоренс. - Всего неделей раньше мы все обрадовались бы той шумихе, которую поднимает столичная пресса, но сейчас она только вредит. Сплетни о картине бередят наши душевные раны... - Лоренс искоса взглянул на поникшего отца и продолжил непринужденно: - ...бередят наши душевные раны и мешают расследованию.
- Хорошо, пусть газеты лгут, - с легкостью согласилась я. Лоренс пока не сказал ничего нового: знакомство с Луи ла Роном научило меня делить все, написанное в газете, по меньшей мере на три. - Но как вы нашли картину на самом деле?
- Очень просто. Полагаю, ни для кого не секрет, что всякий владелец галереи или художественного салона время от времени посещает выставки, аукционы и даже блошиные рынки...
- Свободный поиск случайных шедевров? - пошутила Глэдис, но Лоренс в ответ кивнул:
- Да, именно так. Никогда не знаешь, в какой куче... э-э, старья найдешь, к примеру, портрет графини Юстальской кисти неизвестного художника времен войны за Желтую Лилию. Или, скажем, изумительную миниатюру работы братьев Климбург, или "Житие" с иллюстрациями самого Джорджио Маседо... Простите, я увлекся, - Лоренс смущенно улыбнулся. Уши у него слегка порозовели. - Словом, отправляясь на блошиный рынок близ Гарден-сквер, я всегда гадаю, вернусь ли с пустыми руками - или с сокровищем. В тот день мы с отцом хотели просто прогуляться, погода стояла великолепная, не чета нынешней... Мы шли между рядов, иногда останавливались, чтобы взглянуть на какую-нибудь картину или иллюстрированную книгу, но чаще всего попадались вещи или совершенно испорченные временем, или очевидно дешевые, не стоящие внимания. Немного в отдалении от основных прилавков, прямо на траве, под ясенем, сидел старик и продавал одну-единственную картину...
- Это была она. "Островитянка". Я сразу ее узнал, хотя состояние картины было ужасным.
Я вздрогнула, не сразу узнав голос мистера Уэста. Хозяин дома впервые заговорил с того момента, как обменялся со мною и с Глэдис подобающими случаю приветствиями и вежливыми банальностями.
- Да, картина была повреждена. Ей требовалась срочная реставрация, - подтвердил Лоренс. - Однако неповторимый стиль Нингена был узнаваем даже несмотря многие, многие следы времени. Отслоение красочного слоя, трещины, кракелюры, утрата отдельных фрагментов картины, - Лоренс загибал пальцы, перечисляя дефекты тем тоном, каким доктор перечисляет симптомы трудноизлечимой болезни. - К счастью, мы работаем с прекрасными реставраторами. Слышали ли вы когда-нибудь о мастерской мисс Дюмон?
- Джулии Дюмон? Конечно, слышали! - с энтузиазмом откликнулась Глэдис, отвечая за нас обеих. - Поразительно для девушки с ее состоянием, ее положением в обществе выбрать стезю скромного реставратора...
- О, не такого уж скромного. В своем деле она - богиня, - вздохнул Лоренс, и мне тут же захотелось уточнить, сколько лет этой Джулии, насколько она красива и часто ли Лоренсу приходится с нею общаться. - Я уже, кажется, упоминал, что картина была сильно повреждена? Так вот, реставрация длилась почти год. И весь этот год мы держали в секрете то, что обнаружили последнюю "Островитянку" Нингена.
Дзинг! - Глэдис дрожащей рукой опустила чашку на блюдце, едва не расколотив его.
- Год назад? Кажется, раньше мистер Уэст говорил иное?
- Не судите его, - Лоренс отвел взгляд. - Это я виноват. "Выставка для избранных", "легенда о призраке Нингена", "недавно найденный шедевр" - это все мои, так сказать, идеи. Дело в том, что в последнее время наша галерея нуждается...
- Лоренс! - внезапно повысил голос мистер Уэст, и юноша замолчал так резко, будто ему пощечину отвесили. - Да, мы подумали, что немного шуму перед выставкой - это хорошо. Понимаете, иногда интерес к искусству приходится поднимать методами, далекими от... от... - тут пыл у Уэста закончился, как и красноречие.
- Далекими от чистого искусства? - подсказала Глэдис. И, пожалуй, только давняя подруга, такая, как я, могла различить в ее тоне ироничные нотки. - Ах, понимаю, понимаю. Нынешняя молодежь ужасна. Теперь принято слушать не оперу, а мюзиклы, читать не книги, а модные журналы, любоваться игрою не на театральной сцене, а на политической. Словом, обществом правит дурной вкус и жажда зрелищ.
- Да, да, да! - оживился мистер Уэст. Кажется, он не понял, что Глэдис посмеивалась не только над "нынешней молодежью". - Именно! Вы, как всегда, произносите мудрые слова, леди Клэймор... - и он внезапно сник: - Впрочем, что толку говорить об этом теперь. Картина утеряна, и вряд ли когда-нибудь мы о ней услышим.
Я поспешила ободрить его:
- О, оставьте этот мрачный настрой. Ведь за дело взялся лучший детектив Бромли.
На мгновение мне показалось, что в глазах Лоренса появилась тень тревоги... или сомнения:
- Лучший? Неужели?
- Если речь идет о мистере Норманне - несомненно, он лучший. Нет дела, которое он не может раскрыть, - подтвердила я уверенно. - Когда-то он спас мне жизнь, и я доверяю ему всецело. Уверена, мистер Норманн найдет ответ и на вашу загадку.
