— Нет, — покачал он головой наконец. — Не убивал. Но тем не менее послужил силам не самым светлым. Отец Адам знал о моих занятиях алхимией. На первый взгляд его просьбы выглядели относительно невинными, хотя и выдавали характер властный и амбициозный. Он попросил сделать такие свечи или курения, которые подавляли волю, рассеивали внимание и делали волю человека более мягкой, податливой. Я полагал, что это нужно для того, чтобы заполучить влияние над прихожанами во время проповеди. Некоторые просьбы выглядели странно — курение с как можно более мерзким запахом, смесь, расстраивающая желудок. Затем он попросил африканскую дудку, которую привёз мне из путешествия приятель. И только после того, как отец Адам забрал медвежью шкуру, я понял, чего он добивался. Но, к сожалению, слишком поздно. Единственным свидетелем нашего общения был Руперт — он передавал приказы отца Адама, забирал у меня вещи. И кто бы поверил, что это не я виновен в убийствах? — Лоринг замолчал, а потом посмотрел на меня — мимо Эллиса, глаза в глаза. — Он обещал отобрать у меня дочерей, если я ослушаюсь. А мои наивные девочки верили ему. Он свёл Рэйчел с этим мерзавцем, Мерритом, своим сообщником… Скажите, мои девочки в порядке?
А я вспомнила вдруг испуганное и бледное лицо Рэйчел, судорожно стиснутые пальцы Кэрол — и отчаяние в тёмных глазах.
— Да, — сказала я. — Они в безопасности. Но в том, что с ними случилось, вина отнюдь не отца Адама.
— А вы жестоки, леди Виржиния, — усмехнулся Эллис, а затем обернулся к алхимику: — И мисс Кэрол Лоринг, и миссис Меррит в абсолютно безопасном месте. Лучшее, что вы можете сейчас сделать — вернуться в поместье и затаиться на несколько дней. Связываться с кем-либо запрещено, в особенности с отцом Адамом.
— Но мои дочери…
— Мистер Лоринг, — мягко перебил его детектив. — Вы ведь не собираетесь оспаривать решения представителя Управления? Лайзо проводит вас до поместья. Настоятельно не советую нарушать мои рекомендации.
Алхимик в тот же момент поднялся на ноги, до хруста расправляя плечи… нет,
Хлопнула дверь.
— И что теперь? — спросил Клэр, глядя поверх моего плеча.
Эллис потёр виски, морщась.
— А теперь мы все отправимся по домам и хорошенько выспимся. У меня есть идея, как заставить отца Адама и его сообщника действовать… Нужно всё хорошенько обдумать. Но не сейчас, да… Утром. Где-то после полудня… Вы ведь проводите свою драгоценную племянницу до коттеджа?
Клэр вздохнул.
— Разумеется. Хотя бы потому, что сам возвращаюсь туда же.
Я боялась, что по пути домой он снова продолжит неприятную беседу, но присутствие Мадлен его сдерживало. В коттедже мы разошлись по своим комнатам и снова легли спать. Не знаю, переживания ли сыграли роль, дурно проведённая ли ночь, однако следующий день начался для меня в половине второго, ближе к обеду. А спустя полчаса, когда миссис Аклтон стала накрывать на стол, появился и Эллис.
— Придумал, — с ходу заявил он, обворожительно улыбаясь. Клэр выгнул бровь, являя собою воплощение сарказма. — Придумал, но расскажу за чашкой кофе и ломтиком кекса. В этом доме ведь умеют печь кексы?
Миссис Аклтон, как выяснилось, умела — и понимать намёки тоже.
Когда дети и хозяева дома были выдворены из столовой, а кофе — разлит по чашкам, Клэр сцепил пальцы в замок и без видимых признаков нетерпения поинтересовался:
— Итак?
— В основе любого преступления лежат либо деньги, либо страсти, либо власть, — ответил Эллис философски и переложил себе на тарелку ещё один ломтик кекса. — Чем раньше поймёшь, к чему стремится преступник, тем легче будет его поймать. В случае отца Адама я с самого начала неверно определил цель, потому и потратил столько времени бездарно. Как вы думаете, что им двигало?
Не считая детектива и меня, в столовой было шесть человек: Кэрол, Рэйчел, Мадлен, мистер Панч, Клэр и верный Джул у дверей. Сёстры Лоринг не присутствовали при ночном объяснении, а потому весть о виновности священника повергла их в шок. Рэйчел побледнела так, словно могла вот-вот упасть в обморок. Однако ни она, ни её сестра не проронили ни слова. Клэр также предпочёл промолчать.
— Жажда власти? — отважилась предположить я.
Эллис вздохнул.
