— А мне — ваше, — хмыкнул Эллис и совершенно неподобающим для джентльмена образом ловко выхватил кусок из щипцов. Затем пристроил его на тарелку, стряхнул крошки с ладоней и продолжил: — Вот этот маленький фрагмент и позволил разрешить головоломку. Я понял, что власть для отца Адама — это средство. А цель — деньги. И всё встало на свои места. Искушение появилось, когда отец Адам решил расчистить часть земли под благотворительный огород, а заодно чужими усилиями заготовить дров на зиму, — позволил себе лёгкую усмешку Эллис. — Помочь ему вызвались несколько человек: Рон Янгер, Джон Кирни и, разумеется, Руперт-дурачок. Были и другие, но меня интересуют лишь эти трое. Присматривал за ними Огастин Меррит, казначей, ведающий жалованием работников, а, следовательно, заинтересованный в том, чтобы они не слишком-то отлынивали от расчистки развалин. Корни у старых яблонь длинные и уходят в глубину на два человеческих роста… Работали на «благотворительном огороде» обычно по вечерам. И вот представьте: закат, романтические сумерки, работники машут лопатами, изредка утирая пот… и вот слышен металлический лязг или, возможно, просто деревянный стук: лопата уткнулась в нечто твёрдое.
Тут догадалась даже я. Но меня опередила Рэйчел:
— Сундук. Они нашли сундук с золотом и серебром.
Эллис искоса посмотрел на неё:
— Вы знали?
— Нет, — качнула головой Рэйчел. Кэрол успокаивающе погладила сестру по плечу. — Наверняка — нет. Но не догадаться было сложно. Огастин… он подарил нам кое-что из того сундука, украшения из золота и серебра. Сказал, что купил их, но я-то знала, что он никуда не ездил! А потом появились эти странные деньги… Наверное, Огастин продавал некоторые украшения в городе, понемногу, чтобы не привлекать внимания. Тогда-то он и заговорил о свадьбе — ведь у нас появились средства, чтобы начать новую жизнь.
— Что ж, полагаю, у него намерения были самые хорошие, — вздохнул Эллис, и взгляд у него внезапно потемнел. — Судя по слухам, которые распространял отец Адам, нечто в составе клада указывало на ещё один клад — уже среди развалин. Первое сокровище пришлось поделить на всех — по крайней мере, разделить с Мерритом, который наверняка хитростью откупился от работников. Но делить второе отец Адам не пожелал. Между ним и богатством стояло лишь несколько свидетелей. И избавляться от них следовало аккуратно — так, чтобы остальные ничего не заподозрили.
При упоминании о «втором кладе» я едва сумела подавить восклицание — ни к чему было привлекать к себе внимание. Но слишком уж ясно вспомнился недавний сон об Алвен. Если отец Адам с сообщниками нашёл в сундуке указание на то самое сокровище, о котором она говорила, то алчные желания, увы, остались бы не удовлетворёнными.
Священный дуб — не совсем та ценность, которую жаждет обрести кладоискатель.
Эллис заметил мою полуулыбку и ворчливо поинтересовался:
— А у вас, леди Виржиния, очевидно, своя версия произошедшего? Может, поделитесь?
Я опустила взгляд; улыбка против моей воли стала шире.
— О, нет, ничего подобно. Просто вспомнился один сон. Продолжайте, прошу.
— Сон? — подозрительно сощурился Эллис. Я запоздало прикусила язык, сообразив, что о моих снах детектив знает гораздо больше остальных — кроме, разве что, Мадлен. — Впрочем, неважно. Косвенных доказательств у меня вполне хватит, чтобы обвинить отца Адама и инициировать обыск в церкви и прилегающих помещениях. Но есть два «но». Первое — убийца всё-таки лицо духовное. И за ним стоит громоздкая, но мощная система. Церковные суды ушли в прошлое, однако с оступившимися священниками по-прежнему разбираются, так сказать, по-своему. Если нарушение незначительное — например, взятка или вымогательство, то преступника отправляют в дальний приход. Например, на северные острова — всего населения там пара-тройка не слишком набожных рыбацких семей, а сама церковь и кладбище требуют большого ухода. Если же преступление значительное… Без наказания злодей, конечно, не остаётся, но вот добраться до него трудно: церковная верхушка старается избежать какой бы то ни было огласки. И это в высшей степени разумно: нельзя по одному отступнику судить обо всём духовенстве, а крикливые газетные заголовки подстрекают именно к этому, — вздохнул Эллис и досадливо взъерошил волосы. — Дело зачастую не доходит до суда, ссылку заменяют пребыванием в отдалённом монастыре со строгим уставом. Для преступника разницы нет, но для следствия — есть: порой невозможно до конца размотать клубок и найти всех осведомителей, соучастников, помощников… и жертв. И вот ещё что: иногда жертвы таких преступников на суде превращаются в соучастников. Это и есть второе «но».
Эллис умолк и придвинул к себе опустевшую чашку из-под кофе, разглядывая коричневые разводы на стенках. Адвокат деликатно снял очки и принялся протирать стёкла платком. Я тоже догадывалась, к чему клонит Эллис, но молчала, не желая ранить чувства сестёр Лоринг.
Дядя Клэр такой щепетильностью не обладал.
