Флоренс странно смотрела на потолок. Таня вскинула голову. Ей показалось, что бабушка глядит прямо на фейри, но потом она поняла: там бешено раскачивалась лампа. Должно быть, кто-то из них – скорее всего, Мизхог – задел ее.
На третьем этаже завозился Амос. Послышались непристойные ругательства, а затем громкий повторяющийся стук, словно дверь открывали и захлопывали, открывали и захлопывали. Рот Флоренс сжался в тонкую линию, пока она осматривала комнату: опрокинутые стул и стол, разбросанные книги, запрыгнувший на подоконник и продолжающий неистово лаять Оберон.
– ПРЕКРАТИ ЧЕРТОВ ГАЛДЕЖ! – рявкнул на него Уорик.
Оберон слез и с тихим завыванием спрятался за Таней.
– …
Шляпа-с-Пером довольно ухмыльнулся напоследок, и фейри исчезли.
– Что именно, – холодно спросила Флоренс, – делает здесь этот пес?
–
– Что ты тут натворила?
–
– Ты думаешь, это хорошая шутка? – осведомился Уорик.
–
Таня закрыла рот руками.
– Уорик, – яростно выдохнула Флоренс, – отведи пса вниз и закрой на кухне.
–
Уорик поджал губы и ушел, за ним послушно тащился Оберон. Флоренс осталась. Она стояла неподвижно, и взгляд ее серо-голубых глаз был суров.
– Больше я такого не допущу. Никаких ночных выходок. И если еще раз найду здесь Оберона, отправлю его домой раньше, чем ты успеешь моргнуть. Ты меня понимаешь?
Таня кивнула, но у нее все равно вырвалось:
–
– Перестань повторять все, что я говорю!
–
– Я не ожидала от тебя подобной дерзости. Очевидно, ты слишком много времени проводишь в обществе Фабиана, – сказала Флоренс. – Меня это не удивляет.
–
– В постель – сейчас же. – Губы бабушки плотно сжались. – Я не хочу сейчас слышать от тебя ни звука. – И без лишних слов она ушла, резко закрыв дверь.
–
Ее взгляд уперся в картину, висевшую над камином. Слезы гнева и отчаяния катились по щекам. Эхо на картине, казалось, насмехается над ней.
Медленно она прошла в ванную, где на краю раковины в лужице холодной воды лежал браслет. Таня взяла его и вздрогнула: упавшая капля, словно ледяная слеза, потекла по руке. В темноте она провела большим пальцем по каждой подвеске. На ощупь не все удалось распознать, но включать свет с риском снова вызвать бабушкин гнев ей не хотелось. Среди тех, что она смогла различить, были кинжал, кубок и ключ.
Тринадцать Сокровищ.
Почему она не додумалась раньше?
Семейная реликвия, передававшаяся из поколения в поколение. Браслет Элизабет Элвесден, первой леди поместья. Той, что умерла в лечебнице для душевнобольных. Той, чьи секреты остались на страницах дневника, спрятанных в тайных углах; секреты, которые семья отчаянно пыталась скрыть, чтобы сохранить свое имя незапятнанным. Секреты, которые так легко окрестить безумием.
Секреты, о которых Таня теперь знала.
Элизабет Элвесден могла казаться сумасшедшей, но не была ею. Элизабет Элвесден была подменышем.
Утро среды выдалось ясным и свежим, с легким намеком на прохладу. Таня встала рано. Привычные крики Амоса сегодня сослужили ей хорошую службу. Прислушиваясь, как он разоряется, Таня не повторила за ним ни слова и поняла, что чары фейри развеялись. После ночных событий голода она не испытывала совсем, но решила, что поесть следует. Флоренс нигде не было видно, и впервые она не приготовила завтрак. Стоя у кухонной двери, Таня бездумно жевала сухарик, наблюдая за Обероном, шныряющим по саду.
В кухню вошел Уорик. Только теперь, когда она уже не была одна, Таня заметила, что шумно чавкает. Сглотнула и чуть не закашлялась – в горле застрял комок.
– Не знал, что кто-то уже встал, – сказал Уорик, как обычно угрюмо. Щелкнул выключателем на чайнике и насыпал растворимый кофе в кружку.
– Я не очень хорошо спала, – отозвалась Таня.
Как только слова сорвались с губ, она поняла, как глупо это прозвучало.
– Не думаю, что кто-то из нас хорошо спал, – буркнул Уорик.
Крепкий аромат дешевого кофе наполнил кухню, когда он залил кипяток в кружку. С кружкой в руках, не сказав больше ни слова, Уорик ушел.
Меньше чем через минуту появился Фабиан. Сел за стол и выжидающе посмотрел на Таню.
– На что ты любуешься? – спросила она, раздраженная пристальным взглядом.
– На что ты любуешься? – немедленно повторил Фабиан.
Таня нахмурилась:
– То есть ты уже слышал.
Фабиан усмехнулся:
– Конечно. Уорик рассказал. Прямо не верится, что я такое проспал. Похоже, было весело.
– Это не я, Фабиан, – устало произнесла Таня. – Это они. Фейри. Пришли наказать меня за… за то, что случилось с обитателем стоков.
Ухмылка на лице Фабиана мгновенно стерлась.
– Ты хочешь сказать, это… их работа? Они заставили тебя повторять, что говорят другие?
Таня кивнула.
