- В могилах, - резко ответил жрец, но затем его голос смягчился. - Но зачем вам это, ведомый Антон? Все ваши беды только из-за них. Они втравили вас в эту авантюру и подставили вас, и сделают это снова, если вы дадите им такую возможность. Послушайте моего совета. Отдайте мне пистолет, садитесь на шагоход и ступайте домой. Храм забудет о вашем участии в этом деле. Забудьте и вы. Забудьте, как неудачное вложение. И поверьте, - теперь голос жреца звучал тихо и вкрадчиво. - Те, кто стоит за правое дело, не забудут, как благоразумно вы поступили.
Звучало действительно благоразумно, хотя такое вложение не так-то просто было бы забыть. Жрец это понял и поспешил добавить:
- Уверен, ваши потери со временем компенсируются. А то, что вы не потеряли, так и останется вашим. Включая вашу жизнь, ведомый Антон.
Последняя фраза прозвучала особенно вкрадчиво, но с заметной ноткой угрозы. Мол, правильный выбор тут всего один.
- Интересное предложение, - сказал Антон. - Но вначале мне нужно вернуть моего механика.
- Смотрите, как бы вам в ваших поисках не найти больше, чем сможете переварить.
- Ваши люди уже пытались меня убить, - сказал Антон. - Я начинаю к этому привыкать.
В голове мелькнула мысль, что надо бы все-таки пристрелить этого Павла, однако Антон не был до конца уверен, что тот - не жрец. А главное, не было патронов. Антон положил пистолет на перила. Взгляд жреца тотчас метнулся к оружию. В конце коридора была дверь с надписью "выход". Антон направился туда. Жрец схватил пистолет. Тихо щелкнул курок. Антон вздохнул.
- Вы все равно не выйдете из города! - крикнул Павел ему вслед.
- Посмотрим, - сказал Антон.
И ушел.
Выход вел на храмовую парковку. Его "Жаворонка" здесь не было. Антон быстро взбежал по лестнице на балкон. За ним никто не гнался, однако Антон понимал, что это - пока. В романах главный злодей тоже редко гонялся за героем самолично. Обычно он подсылал к нему наемных убийц, и как минимум один убийца у Павла под рукой был.
К удивлению Антона, мысль об убийцах огорчала его куда меньше, чем досада на самого себя. Если бы он не был так резок со жрецом, то, возможно, смог бы выудить из того гораздо больше. С другой стороны, один раз Антон уже спросил у него, где искать ведущего Марка. Тогда Павел мало того что наладил его по неверному адресу, так там Антона еще и убить пытались.
- Нет уж, - проворчал он себе под нос. - Сам справлюсь.
С парковки Антон перешел по подвесной галерее в соседний квартал и уже там на лифте поднялся на верхние этажи. В коридорах было тепло и уютно. Антон завернул в первый попавшийся на пути магазин с одеждой и подобрал себе светло-коричневый плащ и перчатки того же цвета. Стоя перед зеркалом, он никак не мог решить: подходит ли ему такой песчаный оттенок и был ли Павел настоящим жрецом? Пусть и с очень радикальными взглядами.
В принципе, так оно и было издревле устроено. Белые люди выполняли административные функции, красные - работали и воевали, зеленые работали на земле, а серые - там, где не работал никто другой. Каждый был на своем месте и занимался своим делом. Реформация грозила разрушить этот вековой порядок и еще неизвестно, что придет ему на смену.
Впрочем, можно было не сомневаться, что это новое точно будет хуже прежнего. По крайней мере, поначалу, пока не притрется. Тут Антону достаточно было вспомнить, с какой болью в его бывшем отделе принималась новая форма отчетности. А ведь это всего лишь пара бумажек. Что уж говорить о мировом порядке? И всё же, и всё же…
Для жреца у Павла были слишком уж радикальные взгляды. В конце концов, одиннадцатая заповедь звучала вполне однозначно: "все равны пред ликом моим", что в Откровении толковалось как: "предо мной нет ни белого и ни красного, ни зеленого и ни серого, а только лишь души, алчущие истинного богатства", которое, разумеется, уравнивает все неравенства. Разумеется, реформаторы и тут могли придумать какую-нибудь расширенную трактовку, с них станется, но то реформаторы…
- Вам очень идет, - сказала молоденькая продавщица, сбив Антона с мысли.
- Что? - переспросил он. - Ах, да. Спасибо. Я возьму это.
Бросив последний взгляд в зеркало, Антон пожал плечами, так и оставшись при своих сомнениях. Почему-то продавщицы, особенно молоденькие, всегда считали, что ему идет то, в чем он сомневается. Возможно, ему шли сами сомнения.
Антон расплатился на кассе, разменяв золотую монету. Пока продавщица сосредоточенно отсчитывала ему сдачу, он то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Это было очень некстати и, едва спрятав монеты в сумку, Антон поспешил уйти.
Красные огни по-прежнему горели над городскими стенами. Антону вспомнились слова жреца о том, что он не выйдет из города. Была ли это угроза скорой расправы или Павел нечаянно проговорился и основные события должны были за стенами? Немного подумав, Антон решил что второе. Впрочем, на тот момент его в первую очередь волновала судьба Инии. Которую тоже следовало искать за стенами. Антон вздохнул и спустился к платформе канатной линии.
