Главный лагерь французов лежал всего в полумиле от него, шатры окружали деревню и усадьбу, но сильнее всего заинтересовали его люди, идущие на запад. Со своего холма англичане их рассмотреть не могли, но капталь видел, что французские войска движутся по дуге на запад и на юг, перемещаясь ближе к реке. Шли они не в боевом порядке, да и, насколько он мог судить, ни в каком порядке вообще, но французы определенно сдвигались. Возможно, их цель – холм с плоской вершиной, Александрово поле. Сосчитать врагов не получалось, их было слишком много, а расстояние чересчур велико. Восемьдесят семь знамен, вспомнилось ему.
Он попятился, остановился, потом направился к своей лошади. Сел в седло, развернулся и махнул своим, чтобы возвращались на юг. Теперь гасконцы скакали быстро, уверенные, что в пределах видимости или слышимости нет ни одного врага. Капталь пытался понять, продолжат ли французы соблюдать перемирие.
Две вещи он теперь знал наверняка: враг готовился к нападению и нападение это произойдет с запада.
Графы Уорик и Суффолк возвратились в шатер принца к исходу дня. Они устало опустились в предложенные Эдуардом кресла и выпили вина, которое подал слуга. В шатре собрались советники принца, все ждали известия об исходе долгих переговоров.
– Условия таковы, сир, – без обиняков начал граф Уорик. – Мы должны возвратить все земли, крепости и города, захваченные за последние три года. Отдать всю добычу из нашего обоза. И освободить всех пленников, находящихся здесь и в Англии, без дополнительных выкупных платежей. И еще уплатить Франции компенсацию в размере шестидесяти шести тысяч фунтов в возмещение разорений, причиненных за последние годы.
– Боже правый, – едва слышно пробормотал принц.
– Взамен, сир, – подхватил рассказ граф Оксфордский, – вашей армии будет позволено уйти в Гасконь, король Франции выдаст за вас замуж одну из своих дочерей и та принесет вам графство Ангулемское в качестве приданого.
– Дочери у него красивые? – осведомился принц.
– Красивее, чем холм, усеянный английскими трупами, сир, – отрезал граф Уорик. – И еще одно условие. Вы и вся Англия должны поклясться не поднимать против Франции оружия в течение семи лет.
Эдуард посмотрел на одного графа, потом на другого, затем перевел взгляд на капталя, сидящего с краю шатра.
– Что посоветуете? – спросил он.
Граф Уорик поморщился, распрямляя уставшие ноги.
– У них численный перевес, сир. Сэр Реджинальд считает, что мы можем ускользнуть на заре, перебраться через реку прежде, чем французы спохватятся, но каюсь, я смотрю на идею скептически. Ублюдки не так глупы – они нас караулят.
– И перемещаются на юг и на запад, сир, – вмешался капталь. – Видимо, они предполагают, что мы попробуем перейти Миоссон, и стараются перекрыть этот выход.
– И французы держатся уверенно, сир, – сказал граф Оксфордский.
– Из-за численного перевеса?
– Потому что наши люди устали, в меньшинстве, страдают от жажды и голода. И еще тот толстый кардинал заявил какую-то странную вещь. Церковник предупредил нас, что Господь дал Франции знак – Он на ее стороне. Я попросил его пояснить, но жирный ублюдок просто скорчил хитрую рожу.
– Мне казалось, что кардиналы говорят от имени папы?
– Франция держит папу за шкирку, – процедил Уорик.
– А если завтра мы дадим бой? – спросил принц.
Повисла тишина. Потом граф Уорик пожал плечами и руками изобразил весы. Вверх и вниз. Дело может обернуться и так и этак, говорили его руки, но лицо выражало лишь пессимизм.
– Позиция у нас сильная, – сказал граф Солсбери, руководивший войсками на северной оконечности английского холма. – Но если линия не выдержит? Мы нарыли ям и канав, чтобы остановить французов, но невозможно перекопать весь этот проклятый холм! И по моим прикидкам, числом они превышают нас по меньшей мере вдвое.
– Причем они сегодня сытно поели, – заявил капталь. – Тогда как наши парни делают жаркое из желудей.
– Требования жесткие, – проворчал принц. На ногу ему сел овод, и он сердито прихлопнул насекомое.
– Еще французы требуют высокородных заложников, сир, в обеспечение выдвинутых условий, – добавил граф Оксфордский.
– Высокородных заложников, – без выражения промолвил Эдуард.
– Из числа знати и рыцарей, сир, – продолжил граф. – А это, боюсь, подразумевает всех, находящихся в этом шатре.
Он извлек из подвешенного к поясу кошеля пергамент и протянул его принцу.
– Вот предварительный список, сир, но они, несомненно, добавят и другие имена.
Эдуард кивнул, слуга взял список и опустился на одно колено, передавая своему господину. Прочитав перечень, принц скривился:
– Все наши лучшие рыцари?
– Включая ваше королевское высочество, – подтвердил Оксфорд.
– Вижу, – кивнул принц. Потом вернулся к списку и нахмурился. – Роланд де Веррек? Разве он в нашей армии?
– Похоже, что так, сир.
– И Дуглас? Спятили они, что ли?
– Сэр Роберт Дуглас тоже здесь, сир.
– Вот как? Потроха Христовы, как к нам затесался Дуглас? И что, черт побери, за имя: Томас Хуктонский?
– Сэр Томас, сир, – впервые заговорил сэр Реджинальд. – При Креси он был одним из людей Уилла Скита.
– Лучник?
