– Продолжаешь играть?
– И проигрывать, – кивнул шотландец.
– Так или иначе, ты свободен. И спасибо.
– За что?
– За то, что сделал этой ночью. А теперь мне нужно повидаться с Женни.
Робби смотрел, как Томас идет к двери.
– Так как мне быть? – выпалил он.
– Робби, выбор за тобой. Ты свободен. Больше никаких клятв. – Томас помедлил на пороге, но, поняв, что Робби не собирается отвечать, вышел. Корова подняла хвост, и в стойле завоняло.
Скалли с силой распахнул дверь.
– Да это чертовы англичане! – возмутился он.
– Да.
– Но драка все равно вышла на славу. – Скалли расхохотался. – Один сукин сын попытался отрубить мне ногу секирой, так я перепрыгнул через его замах и ткнул мечом ему в рот. Он только и вытаращился на меня. Я дал ему малость поразмыслить, а потом толкнул. Черт побери, как он вопил! Мамочку, наверное, звал, да какой от нее прок, когда у тебя в глотке меч Дугласа. – Верзила снова засмеялся. – Да, драка на славу! Но ведь за англичан?
– Мы сражались за Женевьеву, – ответил Робби. – А она француженка.
– Эта тощая ведьма? Ничего себе, но я предпочитаю побольше мяса. Так что теперь? И что с этим долбаным рыболовом?
– Не думаю, что отец Маршан примет нас обратно. – Робби печально улыбнулся.
– При любом раскладе это была пустая затея. Пляски вокруг глупого попа с волшебной птицей.
Скалли нагнулся, поднял пучок соломы и протер лезвие меча. Когда он склонился над оружием, заплетенные в волосы кости застучали.
– Так мы уходим? – спросил он.
– Куда?
– Господи! К нашему лорду, конечно!
Он имел в виду лорда Дугласа, дядю Робби.
– Ты этого хочешь? – мрачно поинтересовался Робби.
– А чего еще? Мы пришли сюда делать долбаную работу, а не плясать вокруг чертовых рыболовов.
– Я поговорю с Томасом. Уверен, он даст тебе лошадь. И денег.
– Лорд захочет, чтобы и ты вернулся.
– Я дал клятву, – начал Робби, а потом вспомнил, что Томас освободил его от данных обещаний. Теперь он мог сам выбирать свою судьбу. – Скалли, я остаюсь.
– Остаешься?
– Ты можешь идти к моему дяде, но я останусь здесь.
Скалли нахмурился:
– Если ты останешься с этим парнем, – он махнул рукой в направлении той части дома, в какую, по его мнению, ушел Томас, – то, когда мы встретимся в следующий раз, мне придется тебя убить.
– Верно.
Скалли харкнул в сторону коровы.
– Я сделаю это быстро. Без злобы. Ты поговоришь с тем малым насчет лошади?
– Да, и попрошу отсыпать тебе монет на путешествие.
Скалли кивнул:
– Все по уму получается: ты остаешься, я уезжаю, а потом я тебя убью.
– Да, – ответил Робби.
Он был свободен.
К своему удивлению, отец Левонн нашел сапоги – в сундуке, стоявшем в комнатке на чердаке фермы.
– Крестьянин сбежал, – доложил он, глядя, как Роланд пытается натянуть обувь, – но мы оставим ему деньги. Налезли?
– Налезли, – подтвердил Роланд. – Но нельзя же украсть их.
– Мы оставим столько денег, сколько они стоят, – заявил отец Левонн. – Поверьте мне, это французский крестьянин, и золото для него ценнее обуви.
– У меня нет денег, – возразил Роланд. – Вернее, они остались в замке.
– Томас заплатит, – ответил отец Левонн.
– Он согласится?
– Конечно. Он всегда платит.
– Всегда? – В голосе Роланда звучало удивление.
– Бастард, – терпеливо пояснил отец Левонн, – живет на границе английской Гаскони. Ему нужны зерно, сыр, мясо и рыба, а еще – вино и сено. Если он будет все это отбирать, местному народу это не понравится. Крестьяне предадут его Бера, или Лабруйяду, или какому-нибудь другому сеньору, которому захочется украсить черепом Томаса большой зал. Поэтому Бастард заботится об их добром отношении. Он платит. Большинство лордов не платят. Кто, по-вашему, более популярен?
– Но… – протянул де Веррек, однако не договорил.
– Но – что?
– Бастард, – недоуменно продолжил Роланд, – это ведь эллекин?
– А, так вы считаете, что эллекины – это дьявольские создания? – Отец Левонн рассмеялся. – Томас христианин, и даже, осмелюсь сказать, христианин хороший. Сам он в этом не уверен, но старается.
– Но он ведь предан анафеме, – указал рыцарь.
– За поступок, который совершили и вы, – за спасение жизни Женевьевы. Быть может, теперь вас тоже отлучат? – Отец Левонн заметил отразившийся на лице Роланда ужас и попытался смягчить удар. – Мессир, существуют две церкви, – продолжил он, – и я сомневаюсь, что для Господа важно, если человек отлучен от одной из них.
– Две? Есть только одна Церковь, – заявил де Веррек. Он посмотрел на священника так, будто тот и сам был еретиком. – Credo unam, sanctam, catholicam et apostolicam Ecclesiam, – отчеканил он.
– Еще один солдат, говорящий на латыни! Вы и Томас! И я тоже верую в единую святую Католическую и апостольскую церковь, сын мой, но Церковь эта двулика, как Янус. Одна Церковь, два лица. Вы служили отцу Маршану?
– Да, – ответил Роланд, несколько смутившись.
– А кому служит он? Кардиналу Бессьеру. Кардиналу Луи Бессьеру, архиепископу Ливорно и папскому легату при дворе Франции. Что известно вам о Бессьере?
– Что он кардинал. – Роланд больше ничего и не знал.
