– Опорожнились прямо на вас, сир, – сказал другой мужчина, наклонившись над столом. – Трижды!
Ему приходилось вглядываться, потому что кости, пусть и выточенные из самой лучшей и самой белой слоновой кости, были размечены золотом, поэтому читались с трудом. Странное освещение внутри просторного шатра, сшитого из ткани, расцвеченной в красные и желтые полосы, еще более усложняло ситуацию. Впрочем, окрашивать этим полосам было особенно нечего – хотя утро уже переходило в день, небо укутывала пелена облаков. Мужчина вопросительно посмотрел на принца, ожидая его разрешения собрать кости. Принц кивнул.
– Два и один, – сказал человек, ухмыляясь. – Что, как понимаю, составляет три и увеличивает ваш мне долг до трех сотен.
– Ваша радость совершенно неуместна, – буркнул принц, хотя и беззлобно.
– Неуместна, сир, но все равно остается радостью.
– Боже, только не это! – Принц поднял взгляд, потому как в шатре стало вдруг шумно от проливного дождя. Тот стучал по полотну все утро, теперь же забарабанил, а затем хлынул с такой силой, что игрокам приходилось кричать, чтобы слышать друг друга. – Бог не любит меня сегодня!
– Он обожает вас, сир, но мою мошну предпочитает еще больше.
Принцу исполнилось двадцать шесть. Это был молодой красавец с копной светлых волос, казавшихся темными в причудливом освещении шатра. У него было скуластое лицо и глубоко посаженные глаза, черные, как те гагатовые пуговицы, что украшали высокий воротник его камзола королевского голубого цвета, по моде короткого и приталенного. Баску[29] распирал китовый ус, по кайме она была расшита жемчугом, с подкладкой из желтого шелка, и дополнялась золотым шитьем. Пояс для меча был из той же ткани, но с вышитой эмблемой принца – три пера из шелка цвета слоновой кости. Сам меч в ножнах стоял, прислоненный к креслу у входа в шатер. Принц подошел к откинутому пологу и глянул на дождевые тучи.
– Господи, неужели это никогда не прекратится?
– Постройте ковчег, сир.
– И чем его наполнить? Женщинами? Каждой твари по паре? Заманчивая идея! Две девчонки с золотыми волосами, две с черными, ну и парочка рыжих для разнообразия?
– Куда более предпочтительная компания, нежели звери, сир.
– Вам это по опыту известно?
Собравшиеся рассмеялись. Над шутками принцев положено смеяться, но этот смех был вполне искренним, потому что Эдуард Вудстокский, принц Уэльский, герцог Корнуоллский, граф Честерский и еще бог весть скольких земель, был веселым, приятным в обращении и щедрым мо-лодым человеком. Мужчина видный, он притягивал бы женские взоры, даже не будь наследником английского престола и, согласно мнению законников и советников его отца, также престола французского. Король Иоанн это отрицал, что вполне естественно. Из-за этих претензий английская армия и находилась во Франции.
Герб принца был гербом королевским, с изображением трех золотых львов Англии и французских лилий, а поверх них шла серебряная полоса с тремя похожими на штандарты ярлычками, указывающая на то, что он старший сын короля. Впрочем, сам принц предпочитал черный щит с тремя белыми, как алебастр, перьями.
Эдуард уныло посмотрел на небо.
– Проклятый Богом дождь, – буркнул он.
– Он скоро должен прекратиться, сир.
Принц не ответил на это замечание. Его взгляд устремился между двумя дубами-близнецами, стоявшими, подобно часовым, у входа в шатер. Из-за сильного дождя Тур был почти не виден. Город не выглядел неприступным. Действительно, его Сите довольно надежно обороняли башни и каменные стены, но бург, где наверняка укрывалась бо́льшая часть богатств, располагался в низине и был обнесен лишь неглубоким рвом да деревянной стеной, проломленной во множестве мест. Закаленные в боях войска принца могли одолеть эту преграду даже во сне, если бы Луара не вышла из берегов, – Тур теперь защищали затопленные поля, превратившиеся в болота пашни и густой слой грязи.
– Проклятый Богом дождь, – повторил принц, и Бог ответил раскатом грома, таким внезапным и оглушительным, что все в шатре вздрогнули.
Разорвавшее небо зигзагообразное копье молнии ударило в невысокий холм, на котором стоял шатер, и все на миг окрасилось в ослепительно-белый и черный тона. Потом грянул второй громовой раскат, и хотя казалось, дождь уже не способен усилиться, он хлынул с удвоенной мощью. Капли отскакивали от расквашенной земли, сливались по пологу шатра и потоками сбегали с холма.
– Господи! – воскликнул Эдуард. – Господи! Господи! Господи!
– Это святой Мартин нашептывает ему на ухо, сир, – заметил один из придворных.
– Мартин?
– Святой покровитель Тура, сир.
– Он что, утопленник?
– Вроде как умер в своей постели, сир, но я не уверен.
– Этот чертов малый заслужил, чтобы его к чертям утопили, раз наслал этот чертов дождь.
У подножия холма появился всадник. На попоне лошади имелся герб, но ткань настолько промокла, что эмблему невозможно стало различить. Грива лошади прилипла к ее шее, с нее лилась вода. Копыта скользили по грязи, а всадник, под басинетом которого был надет кольчужный капюшон, согнулся в седле.
