Заставив измученное животное подняться по пологому склону, он подъехал к шатру.
– Его высочество здесь?
– Да! – отозвался Эдуард. – Нет-нет, не спешивайся!
Прибывший собирался уже слезть с седла, чтобы преклонить колено перед принцем, но вместо этого лишь поклонился. Капли отлетали от его шлема.
– Меня послали передать вашему высочеству, что мы попытаемся снова, – проорал гонец. От принца его отделяло всего пять шагов, но шум дождя заглушил бы нормальную речь.
– Вы намерены добираться до этого проклятого города вплавь? – поинтересовался Эдуард и махнул рукой, давая понять, что отвечать нет смысла. – Передай ему, что я иду! – крикнул он, потом вернулся в шатер и щелчком пальцев подозвал слугу, поджидавшего в тени. – Плащ! Шапку! Коня!
Мир оглох от очередного раската грома. Молния ударила в развалины церкви Святого Лидуара, камни которой пошли на ремонт стен Сите.
– Сир, вам нет нужды ехать! – заявил один из собравшихся за игральным столом.
– Если наши идут в бой, они должны меня видеть!
– Вы без доспехов, сир!
Принц сделал вид, что не слышит, и поднял руки, давая слуге прикрепить ножны к серебряной цепи, свисающей с пояса. Другой слуга накинул на Эдуарда плотный черный плащ.
– Не этот, – возразил принц, скидывая плащ. – Красный! Тот, который с золотой бахромой!
– Краска полиняет, сир.
– К черту краску, меня должны видеть. Красный! Воины должны узнать мое милое личико. Подайте вон ту шапку – поменьше. Конь готов?
– Как всегда, сир, – сказал слуга.
– Какой именно?
– Фудр, сир.
Принц рассмеялся:
– Чертовски уместно, да? Фудр!
«Фудр» по-французски значит «молния», а принц, как и его окружение, предпочитал говорить по-французски. На английский он переходил лишь в тех случаях, когда требовалось объясниться с простыми солдатами. Эдуард выбежал под дождь и выругался, поскользнувшись на мокрой траве. Чтобы не упасть, ему пришлось ухватиться за конюха, держащего Фудра.
– Подсади! – Принц уже вымок до нитки. – Когда вернусь, мне понадобится сухая одежда! – приказал он слуге, оставшемуся в шатре, потом дернул поводья.
– Постойте! – крикнул кто-то.
Но Эдуард уже мчался прочь. Он щурился, потому что дождь сек глаза.
Поднявшийся ветер рвал мокрые ветви, Фудр отпрянул от низкого, покрытого густой листвой сука, не выдержавшего напора бури. Небо рассекла молния, высветив ярко-белой вспышкой известняковый обрыв за рекой, несколько секунд спустя последовал раскат грома, такой мощный, будто обрушился небесный свод.
– Сир, вы просто идиот! – Другой всадник поравнялся с хохотавшим принцем.
– Промокший идиот!
– Мы не можем идти на приступ среди всего этого!
– Возможно, именно так считает и чертов враг?
Лошадь принца прошлепала по напитавшемуся водой лугу к группе ив, где черной массой под сводом серого дня собрались облаченные в кольчуги мужчины. Прямо за спиной у них текла река, поверхность которой бурлила под беспрестанным дождем. По левую руку от принца, ближе всего к хлипким оборонительным сооружениям бурга, но отделенные от них широкой полосой вышедших из берегов болот, располагались лучники. Они пробирались на север, к городу, но принц заметил, что ни один из них не сгибал лука и не пускал стрел.
– Сэр Бартоломью! – окликнул Эдуард, ныряя под ветку ивы.
– Чертовы тетивы отсырели, – сообщил сэр Бартоломью Бургхерш, не глядя на принца.
Это был смуглый крепыш, годами немногим старше принца, который славился непримиримой ненавистью ко всему французскому, за исключением разве что их вина, золота и женщин.
– Чертовы тетивы сырые насквозь. Стрелять в ублюдков без толку, проще плеваться. Пошли!
Строй кольчужных воинов потянулся на север, за лучниками, которые из-за намокшей тетивы не могли стрелять на привычное им расстояние.
– Почему лучники там? – осведомился принц.
– Один малый перебежал к нам и сообщил, что французы отступили в Сите, – объяснил Бургхерш.
Его латники – все пешие, со щитами, мечами и секирами – пробивались по раскисшей почве навстречу буре с дождем. Ветер был так силен, что гнал по затопленному пространству волны, на которых даже закручивались белые барашки. Принц дал коню шпоры и поехал за ратниками, всматриваясь сквозь шторм и гадая, неужели противник действительно оставил бург. Он надеялся, что так. Его армия разбила лагерь на самом высоком месте в округе. Горстка везунчиков смогла разместиться в хижинах или сараях, какая-то часть имела шатры, но большинству пришлось сооружать укрытия из ветвей, листвы и дерна. Бург же мог приютить всех его воинов до поры, пока непогода не минет. Сэр Бартоломью, сидя на красавце-скакуне, держался рядом с принцем.
– Часть луков сможет стрелять, сир, – сказал он несколько беспокойно.
– Можно ли доверять тому малому? Его словам про бегство ублюдков?
– Говорил он весьма убедительно, сир. По его словам, граф Пуату приказал всем защитникам отойти в Сите.
