— Я оформил это как опекунство.
— И вам их отдали?
— А-а-а! Вы об этом? Заведующая кнопки истёрла, пытаясь вам дозвониться. Чиновники поступили формально правильно, а с нашей стороны это была единственная возможность детишек перепрятать. Но вы в любой момент можете потребовать восстановления ваших материнских прав. Я не буду мешать и даже могу выступить в качестве свидетеля.
— Спасибо. — Она была задумчивой и грустной. — Скажите, а что вы хотите сделать с планетой, Лютецией?
— Как что? Заселить! Минимум промышленности! Больше зелени. Преимущество биотехнологиям. На этой планете должно быть приятно жить и работать. И работа чтобы была в удовольствие. Чтобы люди там жили радостные, весёлые, здоровые и красивые. — Я, увидев, что она опять задумалась, сказал: — Так я вас не тороплю. Отдыхайте!
Я заметил, что Катя в растерянности озирает коридоры.
— О! Извините! Я же собирался сделать вам экскурсию.
Конечно, экскурсия была нужна. Почти любой дом снаружи выглядит меньше, чем изнутри. Любой, попавший на мой Корабль, удивлялся его внутреннему объёму. В этих коридорах, отсеках, этажах можно было заблудиться несведущему человеку. Священное число двенадцать! Именно такое количество этажей на моём Корабле. Есть, правда, отсеки в два, три этажа. Есть передвижные перегородки, я их ставлю, когда груз того требует. А чтобы обойти все коридоры, нужен не один день…
Уже через каких-то пять минут я вошёл в своё обычное состояние. Мимоходом объяснял гостье, что и где находится, где идут коммуникации, где силовой каркас, где энергетические каналы. Я водил её по огромным отсекам, забитым высокотехнологичным оборудованием, показывал ниши с кучей роботов для не меньшей кучи работ, склады с расходными материалами, лаборатории с синтезаторами, конверторные цеха, реакторные залы, отсеки силовых агрегатов и прочее, и прочее, и прочее. Заодно я инспектировал всё, что видел. Чуть ли не каждые две-три минуты я надиктовывал замеченные нарушения в свой коммуникатор:
— На пульте контроля большая царапина! Забит пылевой фильтр в воздушном канале, а индикаторная лампа не горит! В нише для труб непонятно что делает швабра с грязной тряпкой!
Катя засмеялась.
— А вы жён наказываете за такое?
— За швабру — нет! Но бывают наряды вне очереди. Это, когда все отдыхают, а виновная в безобразии наводит порядок. Хвала Аллаху, мне не часто приходится применять наказания. Хотя, должен признать, за прошедший месяц была куча арестов. Домашних. — Я вздохнул.
— За что?
— Как за что? За драки. Если не в кого пострелять, нет ни пиратов, ни бандитов, то мои жёны начинают драться между собой. — Я прикусил язык. Что это я несу?
— А что является поводом? — допытывалась Катя.
— Последний раз возник спор о русской литературе и характерах персонажей Достоевского.
— Вы это серьёзно? — она мне не верила.
— Вполне!
— А у вас есть… ну, как это сказать?… неуставные отношения.
— Гм! У нас таких нет. Но есть строгая иерархия: те жёны, кто раньше вышли за меня, считаются старшими. Самая старшая жена — Натача. Ей подчиняются все жёны. — Я вздохнул и добавил: — Иногда. Но, вообще-то, должны подчиняться всегда. Кстати, — вдруг вспомнил я. — А вы за сегодня ещё ни разу не закурили.
— А-а-а! — она рассмеялась и махнула рукой. — Я, вообще-то, только делаю вид, что курю. На деловых переговорах приходится делать то же, что и партнёр. Это способствует взаимопониманию, расслабляет. А тогда, с вами… Мне просто хотелось позлить вас. Извините… А ваши жёны всегда подчиняются вам?
Конечно, это был каверзный вопрос, потребовавший от меня много изворотливости. Но, наконец, мне удалось увести разговор в сторону от скользкой темы.
Я постепенно забыл осматривать состояние отсеков и оборудования. Я рассказывал Кошкиной о нашем быте, традициях, о том, как отмечаем дни рождений, проводим парко-хозяйственные дни, как учатся дети, как меняются дежурства и вахты. При этом я не забывал показать новую каюту Корасон, оборудование камбуза, классные комнаты для учёбы. Так мы прошлись до командной рубки, где Натача, Джень и Хелена о чём-то спорили. Когда мы вошли, Хелена как раз говорила. Она запнулась на полуслове и с каким-то откровенным любопытством стала нас с Катей разглядывать. А я ощутил напряжённость. Похоже, говорили только что о Кате.
— Ладно! — сказала Натача. — Мы эту тему разберём позже.
Конечно, она попыталась придать разговору нейтральный смысл.
Катя вдруг спросила:
— Скажите, кто разрабатывал план по моему спасению?
— Мы все в этом участвовали, — ответила Натача. — Но всё пошло наперекосяк. Мы не ожидали, что ты воспользуешься ливнёвкой. Там можно застрять навсегда. — Натача аж передёрнулась от ужаса. — Как ты решилась?
— Деваться некуда было.
— А как ты выбралась из помещения?
— Попросилась в туалет. А там подпилила решётку, — и Катя показала пилочку для ногтей. — Точнее, гвозди, на которых она держалась.
— Да там же на несколько часов работы! — не поверила Натача.
