Я обратил внимание, что, как и вчера, играет "Призрак оперы". Хафиза даже не изменила музыку. Я привычно потянулся и встал. Почувствовал, что голова закружилась, — да-а-а, вчера я увлёкся. Вернее, — дал себя увлечь. Постоял ещё несколько минут и понял, что зарядку следует отменить. Кроме того, болело ребро, по которому меня ударила Хелена. Не хватает ещё, если перелом. Как-нибудь, при случае, надо зайти к Назире, пусть просканирует.
Пока я умывался, "Призрак" закончился. Стоя на коврике и вознося молитву Аллаху, я частью сознания вспоминал вчерашний день. Только месяц назад с Хеленой дралась Изабель, а вот теперь — Натача. Что-то здесь не так…
Хафиза всё ещё спала. Я приблизился к ней и громко крикнул "Рота! Подъём!!!".
— Али-и-и! Ну, чего ты кричишь? Я сейчас… И я не Рота, а Хафиза…
Шутка не удалась.
Оставив свою шестую жену дрыхнуть далее, я вышел в коридор. Из кают были слышны приглушённые звуки. У кого-то играла музыка, у кого-то шумела вода в душе, у кого-то — свистел пылесос. Я заглянул в командную рубку. Вахтенная Габэ доложила, что всё спокойно. Роксана у сервера проверяла почту.
— Али, я тебе нужна сейчас?
— Пока что нет.
Я покинул рубку и пошёл к Натаче.
К моему удивлению, она уже бодрствовала. Несмотря на усиленную вентиляцию, в каюте сильно пахло потом — моя первая жена только закончила разминку. На обоях одной из стен было выведено изображение кирпичной стены и пылающего камина, который придавал комнате необыкновенный уют. Инфракрасные диоды в каминной решетке излучали тепло.
— Здравствуй, моя лапочка, — я чмокнул жену во влажную щеку и чуть поморщился: щека была едко-солёной.
— Извини, ты не возражаешь, если я буду мыться? — она, не дожидаясь моего согласия, разделась и нырнула под душ.
С одной стороны, это было не очень хорошо, — её внимание отвлечено от разговора. А с другой стороны, она не так внимательно будет следить за своей речью, разговор может получиться откровеннее.
— Натача, — начал я, разглядывая её стройную фигуру под струями воды. — Ты можешь, всё-таки, объяснить, что у нас происходит? Чем-то Хелена тебе очень не нравится. Настолько не нравится, что ты…
— Али! Я же извинилась перед ней. И тебе обещала…
— Я это слышал! Но это поверхностное. То, что видно невооружённым глазом. Вершина айсберга. А что же под водой? Тебя задели слова Хелены о русской литературе? Или о характерах её главных героев?
Я вдруг увидел, как лицо Натачи передёрнулось. Вот тебе и литература!… Конечно, не в литературе дело.
Натача махнула рукой, окатив меня градом брызг через верх кабинки.
— Что за глупости? — она немного натянуто рассмеялась.
Я подождал, но она ничего не говорила.
— У меня сложилось впечатление, что причина в картошке, — вдруг произнёс я.
Она остановилась и удивлённо на меня посмотрела.
— В какой ещё картошке? — на этот раз её смех был более откровенный. Натача закрыла глаза и подставила лицо под упругие струйки.
— Я слышал от…, - тут я замялся. Я не мог вспомнить, от кого я мог слышать такую историю. — Ну, это неважно… В сельской местности купила семья имение. Стали приводить его в порядок. Стали знакомиться с соседями. Соседи через несколько дней и говорят, мол, вы — нормальные люди, а до вас здесь жили какие-то идиоты. Оказалось, что эти "идиоты" никому вреда не делали, в колодцы не плевали, ничего не крали и никого не избивали. Их никто не видел на улице пьяными до посинения, ни с кем не ругались. Они, всего лишь, "не так картошку сажали"!
Натача фыркнула, провела руками по лицу и открыла глаза.
— Не пойму я что-то… На что ты намекаешь?
— Я хочу понять, какую картошку Хелена сажает не так как ты!
— Ты глупости какие-то говоришь! — рассердилась Натача. — Это яйца выеденного не стоит! Мы вчера просто перепились.
— Из-за этого выеденного яйца вы вчера готовы были убить друг друга! Это, по-твоему, глупости? Так что — колись! Что тебе в Хелене не нравится больше всего? Когда ты это расскажешь словами, очень подробно, возможно нам всем станет весело, мы рассмеёмся и забудем обо всём, как о глупости. А пока что, оно сидит в тебе, как заноза.
Я выждал немного, но Натача, похоже, не была расположена к откровениям.
— Может быть, ты считаешь её умнее себя? — Натача молчит. — Ты мечтала стать физиком-теоретиком? Хелена заняла твоё законное место? — Натача по-прежнему молча плескалась под душем. — Ты завидуешь её успеху у мужчин, в смысле — у меня. Ты ревнуешь её к своему мужу?
— Что за чушь! — она, наконец, нарушила молчание, хоть и не надолго.
— А-а-а! Тогда что же? Тебя беспокоит результат военного конфликта тысячелетней давности? Или результат торговой войны за европейские квоты конца двадцать первого века? Или тебе не нравится, что первопроходцем Эребуса оказался немец, а не русский?
— Он был наполовину турок, — поправила меня Натача. — Кстати, Хелена тоже интернационал, как и мы все. И, если ты помнишь, у неё прусская фамилия Лаукин, или по-нашему, Лавкин, Лавкина.
