Мы заглянули в производственные отсеки. В лаборатории горел свет. Назирэ на лазерной горелке впаивала дополнительные патрубки в колбу. Джамаль стоял рядом и с открытым ртом наблюдал за её действиями.
— Как самочувствие? — спросил я у восьмой жены. — Ты не пила в ресторане?
— Совсем чуток. — Она вздохнула. — Что это на Натачу нашло? Джамаль, сынок, тебе уже пора спать. И я всё равно уже закончила, смотреть не на что.
Он вздохнул.
— Я его проведу, — сказал я вместо прощания.
— Али! Ты на профилактику почему не заходишь? — остановила меня Назира.
— М-м-м… Завтра зайду!
Корабль засыпал. В коридорах остался только дежурный свет. В командной рубке сидела вахтенная Девика и что-то писала в своей книге, изредка бросая взгляды на экраны внешнего обзора. Я спросил у неё:
— Где Роксана?
— Где-то ходит, — неопределённо ответила Девика и опять погрузилась в книгу.
Я прошёл к каюте Натачи. Ну, вот! Опять нарушение! Дверь не заблокирована.
Я заглянул вовнутрь — никого. Ещё лучше! Я опять почувствовал, что закипаю как чайник. Набрал номер Старшего Помощника.
— Роксана! Ты где?
— Я… Я… Я у Хелен, — ответил перепуганный голос.
— Али! Пожалуйста, не нервничай, — Хафиза положила мне руку на плечо. — Наверное, Роксана их мирит.
— Мне плевать, что она делает! Она нарушает мои приказы!
Я прошёл к каюте Хелены. Здесь дверь тоже не была заблокирована, а внутри сидели рядышком на кровати Роксана, Хелена и Натача.
— Роксана! Ты почему нарушила мой приказ?
— Но, Натача…
— Она — арестованная! А ты — Старший Помощник!
— Но она — Старшая Жена. Я должна её слушаться.
— А я — Капитан, если ты ещё помнишь! Приказы Капитана не обсуждаются и должны выполняться беспрекословно!
Роксана склонила голову и заплакала. Ну, всё! О, Аллах! Помоги мне!
— Ну, ну! Перестань! — я полез в карман за очередным носовым платком. Ну почему я довожу своих жён до слёз, а потом сам жалею об этом?
— Али, пожалуйста! Не наказывай её, — сказала Натача. — Я её уговорила о встрече с Хеленой. Она же хотела как лучше.
— Ну да! Один я хочу, чтобы всем было хуже…
Я, наконец, удосужился глянуть на Натачу и Хелену. Сидят в обнимку, обе с мокрыми глазами и в соплях. Обе с несимметричными лицами. У Натачи припухлость с левой стороны — пропустила удар. Странно, не замечал, что Хелена левша. Я вздохнул и достал ещё платков.
Хафиза придвинула кресло мне и села сама.
— Ну, что? Вы решили свой межнациональный конфликт? — спросил я.
Натача и Хелена кивнули.
— Это хорошо. Но вы скажите, сколько ещё таких конфликтов вы будете мне преподносить? И что будет, если в этот момент у нас возникнет какая-нибудь критическая ситуация.
— Я обещаю, что такого больше не повторится, — сказала Натача.
— Правда? И ты уже наладила отношения с Саль-ялой?
Натача насупилась. Она болезненно реагировала, когда я женился во второй раз. Эта неприязнь держится уже шестнадцать лет. Кроме того, Саль-яла была первой, кто попытался лишить Старшую Жену её законных прав. Практически, Натача каждой моей новой жене вынуждена была доказывать своё право занимать это место. А Роксане, получается, — дважды.
"Орднунг ист орднунг, порядок есть порядок", — так говорит Хелена и, за редкими исключениями, действительно являла собой образец стабильности в моей семье. Саль-яла по положению старше её, и Хелена без возражений ей подчиняется. Возраст роли не играет, хотя, именно возраст порядок нарушает. Хелена чуть старше Саль-ялы. На пять месяцев. Но Саль-яла — вторая жена, а Хелена — третья. Только благодаря Хелене Натача подавила сопротивление Саль-ялы.
Я наклонился вперёд и сгрёб всех жён в охапку.
— Красавицы вы мои! Я вас всех очень люблю. А вы мне сердце рвёте на части, когда ссоритесь между собой. Мы все зависим друг от друга. Как одна цепь. Одно звено не выдержит и цепь порвётся.
Я встал. Роксана посмотрела на меня.
— Али! А…?
— Арест пока остаётся в силе. Думайте головой, прежде чем что-то делать. Хафиза!
— Да, господин! — сказала она, вставая.
И мы пошли спать.
Когда мы, уставшие от взаимных ласк, лежали, расслабившись в постели, Хафиза придвинулась ко мне и спросила, сладко растягивая слова:
— Али! А, всё-таки, кого из нас ты любишь больше всего?
— Тигрёночек мой! Этот вопрос неуместен, — тихо пробормотал я, уже начиная проваливаться в сонное забытьё.
Она провела рукой от моей щеки до коленки, и я почувствовал, что сон как ветром сдуло, и я ещё многое чего могу.
— Ну, а всё-таки… — её губы лениво начали путешествовать по моему телу.
— Это провокация! Я сейчас скажу, что тебя, но у тебя не будет уверенности, что я говорю правду, — мой голос задрожал от нарастающего возбуждения.
— Ну и скажи! — она забралась на меня верхом. — Именно сейчас это будет правдой. Ведь сейчас ты меня любишь?
Она наклонилась, и её волосы стали щекотать мне лицо и грудь. Её плотные коленки крепко обхватили меня с двух боков.
— Ну, конечно! — выдохнул я и впился в неё поцелуем.
Я даже не заметил сна. Кажется, что его вообще не было, но играл будильник, а Хафиза не вставала. Я потормошил её.
— Солнышко моё! Подъём.
— Угу, — она на мгновение открыла глаза и опять погрузилась в сон.
