Выехав из Национального парка, остановились в мотеле в городке Айдахо-Фолс, что в штате Айдахо. Это слово для многих русских ассоциируется с приготовленной особым образом картошкой. И в городе действительно пахло этим блюдом. Как нам рассказали, в этом штате и впрямь процветает картофельное производство, этой культурой засажены тысячи гектаров, то есть Америка жива не кукурузой единой.
По дороге мы видели картофельные поля. А на них – громадные поливальные устройства. Эти конструкции могли поворачиваться, ездить по полю, чтобы снабжать влагой посадки в довольно сухом климате.
После этого мы должны были поехать в штат Юта, в город Солт-Лейк-Сити. Соня пришла в норму, утром уже улыбалась, и мы всей командой двинулись в дальнейший путь.
…Лента дороги кажется бесконечной, лишь надежные американские мотоциклы дают надежду на то, что мы завершим маршрут. Еще надежду дают дороги, состояние которых – за малым исключением – отличное, в каком бы глухом уголке ты ни оказался. И в этом коренное отличие американской дорожной системы от российской. Наши дороги в глубинке порой настолько убиты, что беспокоишься даже не за технику – за собственное здоровье или жизнь. Проваленный асфальт, ухабы в полметра глубиной: здесь не только колесо можно потерять – можно целиком, вместе с байком, ухнуть в очередную дыру!
В Америке мы полностью убитых дорог не видели – пока, во всяком случае. Зато не раз видели надписи на щитах возле придорожных кафе: «Bikers Welcome». И эти приглашения в гости тоже дают гарантию успешного окончания путешествия.
Наш путь лежал к Тихому океану. Мы миновали одну сотню миль за другой, а до океана было еще ой как далеко! Однако один соленый водоем, причем гораздо солонее любого моря-океана, на нашем пути все-таки должен был встретиться. Это Большое Соленое озеро, на берегах которого раскинулся город Солт-Лейк-Сити, что в переводе и означает «город у соленого озера».
Город немаленький: если учесть население одноэтажных окраин – более миллиона жителей. Но сам город сравнительно небольшой, мне он чем-то напомнил финский Тампере. В центре теснились привычные высотки делового центра, чуть в стороне высилась церковь Salt Lake Temple. Довольно симпатичное сооружение, правда строилось сорок лет. Церковь стоит на Храмовой площади, где почти не видно людей. В центре Солт-Лейк-Сити было вообще немноголюдно, иногда казалось, что город абсолютно пустой. И пробок не было, так что наша мотоциклетная кавалькада беспрепятственно раскатывала по безлюдным улицам и площадям, оглашая их рыком харлеевских моторов.
Мы до того привыкли к безлюдью, что ведем себя, как в лесу. Устаем все-таки после многокилометровых марш-бросков, поэтому на одном из газонов, рядом с которым мы припарковали байки, Слава и Настя укладываются отдохнуть прямо на расстеленном на траве пледе. Ведь в путешествии самый кайф – переночевать в природной обстановке: в спальнике где-нибудь в лесу или в пустыне. Это же не рабочая поездка с отелем уровня «Кемпински», это именно путешествие.
Полиции тоже не было видно, да и будь она – вряд ли бы нас забрали за нарушение общественного порядка: в Америке отдых на газонах – дело обычное.
Необычно другое – то, что столица штата Юта, где мы находимся, считается главным местом базирования секты мормонов, принадлежащих к Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Здесь до сих пор находится штаб-квартира этой организации, поэтому у Солт-Лейк-Сити есть еще одно неофициальное название – Священный город святых. Согласно преданию, в позапрошлом веке глава секты Бригам Янг, прибыв в эту долину, воскликнул: «Вот это место!» Он имел в виду место, которое увидел накануне в посланном Богом видении. Здесь мормоны и забазировались, здесь же и свой главный храм построили.
Главная фишка мормонской жизни заключалась в том, что они единственные из христиан были полигамными, то есть многоженцами. И отец-основатель Янг, и другие мужчины из этой секты имели, подобно мусульманским султанам, по нескольку жен. А этого пуританская Америка терпеть не желала. Мормонов начали жестоко прессовать, в Солт-Лейк-Сити даже вводились войска, так что еще в девятнадцатом веке многоженство – во всяком случае, официальное – было запрещено.
