Я промолчал. Мой мотоцикл мне нравился, ничего не могу сказать. Но он и оборудован был по уму: никаких ветровиков, воздух по ходу приятно тебя обдувает, и ехать очень комфортно. А вот у Вовки, как раньше у Славы с Настей, такого комфорта не было, езда была жаркой, потной, тут поневоле разразишься руганью! Еще Амарилло запомнился одним уникальным креветочным коктейлем, который я заказал в местном ресторанчике в жару. Это было нечто, поданное в гигантском бокале емкостью с хорошую тарелку для борща. По ощущениям содержимое бокала мне напомнило наш свекольник – хорошо знакомый холодный борщ с вареным яичком, сметанкой, свеклой. Но это было что-то совсем иное. В основе тут был томатный сок, возможно слегка разбавленный водой. Туда была накрошена петрушка, нарезан репчатый лучок, суп был приправлен молотым перцем, а еще там были тигровые креветки. Коктейль оказался как нельзя кстати. На жаре, когда на улице +35, такой великолепный обед, прохладный и одновременно очень сытный, был просто в кайф. Я запомнил надолго этот техасский супчик, все-таки Америка может угощать не только унылым однообразным фастфудом.
По дороге к Далласу нам не раз попадались нефтяные качалки. В сравнении с нашими вышками где-нибудь в районе Тюмени они выглядели гораздо скромнее, было такое ощущение, что вышки вообще частные и принадлежат какой-нибудь отдельной семье. А что?
Купил участочек нефтеносный, пробурил скважину – и качай в свое удовольствие! Хотя в любом случае приходило понимание, что мы попали в нефтяной регион. Техас всеми своими богатствами обязан именно нефти, как наша Западная Сибирь. И пусть я не знал точно про частных добытчиков черного золота, зато знал про множество техасских миллиардеров, поднявшихся как раз на нефтедобыче.
Перед Далласом мы заехали в придорожный кабак, который очень напоминал известный по фильмам ковбойский салун. И публика там была соответствующая: в джинсах, широкополых шляпах, казаках – натуральные ковбои, будто сошедшие с экрана. Мы понимали, что это стилизация, но все равно было приятно, что традиции здесь почитаются. Местная публика сама завязала с нами разговор, и он был очень доброжелательный. Но только до тех пор, пока мы не вышли на улицу. Следом за нами выкатил один из не очень трезвых «ковбоев» и начал пенять на то, что Вован неправильно припарковал мотоцикл.
– Вот козел… – пробормотал Вовка.
– Вот тебе Америка, – сказал я. – Только что с нами за барной стойкой лялякал, и на тебе!
В другое время мы могли бы в два счета поставить на место этого деятеля, но решили не отвечать и не наказывать его. Вывод был такой: американцы могут быть не только улыбающимися, но и нахальными.
Улыбки большинства американцев неискренни, как правило, за ними кроются фальшь и лицемерие.
Даллас оказался на удивление пустынным городом. Людей было мало, машин тоже, лишь одиноко торчали небоскребы в центре. Объяснение я получил, когда сидели в одном из местных кафе под названием «Железный кактус». Мы задали вопрос обслуживающему нас официанту, мол, куда подевались жители. Почему их не видно?
– А вы откуда? – прозвучал встречный вопрос.
– Из России.
– А вы в России часто выходите из дому зимой без особой надобности?
– Не часто…
– Так вот жарким летом люди здесь предпочитают сидеть дома. Кондиционер и напитки из холодильника им больше нравятся, чем хождение по жарким душным улицам. Вот когда погода будет прохладной, тогда и люди на улицах появятся. Здесь даже детей в колясках летом не выгуливают, предпочитают возить их в машинах с кондиционером.
Название этого кафе пробудило еще одну ассоциацию – я вспомнил байкерское выражение «железная задница». Этого титула удостаиваются те мотоциклисты, которые могут за сутки проехать не менее тысячи шестисот километров, то есть тысячу миль. Я лично заработал это звание, когда в один перегон сумел проехать вначале от Питера до Ростова, а потом от Волгограда до Питера. За это я получил грамоту, специальный значок, ну и опыт, конечно, получил, причем очень ценный.
Город Даллас не вызвал у меня особых эмоций. Все было приятно, чисто, но ровно – ничего особенного. Негатива не было, но и особых эмоций город не вызвал, во всяком случае, желания туда вернуться когданибудь у меня не возникло. Этот город меня больше волновал по другому поводу: там когда-то застрелили Джона Кеннеди, одного из самых выдающихся американских президентов двадцатого века. Убили коварно, концов до сих пор не нашли, и эта нераскрытая тайна пробуждала легкую тревогу. За что убили этого далеко не самого худшего американца? Почему имена заказчиков преступления до сих пор не обнародовали? Увы, на этот вопрос ни один официант в Далласе мне бы ответа не дал.
