Я громко сглотнула воду в стакане и вцепилась в собеседницу взглядом. Мне хотелось забросать ее вопросами. Вместо этого я опаской спросила:
– Вы видели потом Леонардо?
– Нет. Говорят, он к родителям вернулся. Отец его в Африке врачевал.
В смятении я лишь покачала головой. С тех пор, как несколько дней назад я открыла ящик с секретом, история почти пятнадцатилетней давности оживала в стенах баров, куда я попадала случайно.
Я засобиралась:
– Пора. Много дел перед праздником.
– Уже уходите? – с сожалением поинтересовалась синьора.
– Я провожу тебя, – предложил Марко.
Мы вышли на улицу, и я не сдержалась:
– Марко, что бы ты сделал, если понял, что остался не с той девушкой?
– Моя дорогая Ассоль, мы часто любим одних, женимся на других. А потом всю жизнь жалеем. Квеста э ла вита!
– Наверное, ты прав. Пойду наводить мосты.
На прощание мы обнялись.
– Ассоль, заглянешь еще ко мне? Только не через пятнадцать лет! Мне есть, что тебе еще рассказать.
О чем он мне может поведать? В конце концов, жизнь дана нам, чтобы жить, а не размышлять над ошибками.
– Ты хороший. А в моей биографии столько всего неправильного!
Я чмокнула его в щеку и направилась к парковке, еще долго чувствуя на себе его взгляд.
Надо же! Я столько прожила с Энцо, толком не зная его, а здесь за несколько минут синьора Роза мне преподала урок, как по кофе можно понять, что за внутренние метаморфозы происходят с твоим мужчиной. Сегодня вечером постараюсь расспросить мужа о том, чего не знала все эти годы. И сожгу, наконец, наше с ним прошлое.
Я вошла в своё некогда семейное гнездо и нырнула в кухню. Убрала вино в шкаф, разложила продукты на столе. Пожалуй, приготовлю его любимый салат из фенхеля, кедровых орешков и апельсина, на гарнир сделаю мясо на гриле под Иль Бручато, и, наконец, брускетту с помидорами. Свечи! Нужно будет поставить свечи на стол. Вернулась в зал, где рядом с подсвечником стояли детские пинетки из зеленого трикотажа с белой отделкой. Кто-то оставил их в прозрачной коробке с золотым бантиком у двери кондитерской, когда я была беременна. Но кто же?
Тем не менее, снова и снова на ум приходили слова Энцо: “Бабушка умрет, и ты останешься совершенно одна со своими проблемами в чужой стране”. В итоге я получила то, чего больше всего боялась – одиночество. И чего я хочу теперь от мужа? Нам только нужно объясниться, чтобы все встало на свои места. Я просто хочу, чтобы у нас все было хорошо.
Чтобы очистить энергетику в доме, решила перед приходом Энцо помыть и полы. Налила в ведро воды, добавила моющее средство, несколько капель эфирного масла. С тех пор, как я узнала, что лаванда способна привлекать хорошее и очищать от негатива, я не раз использовала этот метод. Только это до сих пор не сработало.
Когда я закончила уборку, зазвонил телефон, и женский голос с легким швейцарским акцентом заговорил в трубке:
– Синьора Ассоль? Я секретарь господина Делла Сета. У меня для вас замечательная новость! Клиент прибудет четырнадцатого февраля во второй половине дня. Вы сможете уделить ему время?
– Ура-а-а! – закричала я от радости в трубку.
Перед тем, как направиться в душ, я включила кнопку проигрывателя. Из него полилась “Ван вэй тикет”. Все-таки у Энцо был хороший музыкальный вкус. И я обожала эту песню! Под вступительные аккорды снимала с себя одежду, повторяя движения Ким Бейсингер из “Девяти с половиной недель”.
Разошлась не на шутку и совсем скоро побросала туфли, стянула кофту, пояс, джинсы, носки, нижнее белье. Извивалась нагишом, крутила бедрами в такт музыке с нарастающим ритмом. На несколько мгновений мне даже показалось, что я любима, что Энцо ценит меня, раз уж решил вернуть во что бы то ни стало. Значит, все у нас теперь будет иначе.
Я приняла душ, зажгла свечи, поставила приятную легкую музыку из Энио Морриконе и закружилась по кухне, накидывая легкий халат. Подготовила мясо и выложила его на гриль, настрогала овощи, подрумянила багет в духовке. Все-таки приготовление пищи сродни магическому ритуалу. Теперь понимаю, почему раньше девочек с раннего детства обучали кулинарному искусству.
Когда по комнатам разлетелся дразнящий аромат запеченного мяса, я вернулась к зеркалу, вставила линзы, накрасилась, переоделась в темно-синее платье с открытой спиной, надушилась, причесалась. Но Энцо все еще не было. Где же он? И почему задерживается?
Набрала его номер несколько раз, но он, как обычно, мне не ответил. Тогда я позвонила в квартиру свекрови, Джина, мать Энцо, уже больше десяти лет как страдала деменцией, несмотря на свои пятьдесят восемь. За ней ухаживала сиделка из Румынии, Изольда. Они жили теперь вместе в малогабаритке, а все расходы покрывал Энцо.
После пятого гудка ответила Изольда:
– Пронто!
– Здравствуй, Изольда! Скажи, Энцо у вас?
– Ну что ты! Он сюда только по вторникам заглядывает, а сегодня пятница.
В трубке послышался голос Джины, матери Энцо: