– Угу. Куда же мы без классики! – отозвалась я и направилась к свободному столику у окна.
– Посмотри, настоящий афродизиак! – приближаясь ко мне, он рассматривал со всех сторон пончик с кремом, похожий на бело-желтую устрицу, а вместо жемчужины на нем красовалась засахаренная черешня.
– Мачо да еще и сладкоежка! Теперь я знаю, почему не вышла за тебя! – пожурила его я.
– Туше́! Я всего лишь собираю улики! – Марко сел рядом, продолжая смеяться над моим замечанием. Но когда в бар вошла пожилая женщина, он застыл, с интересом наблюдая за ней. Она была примерно того же возраста, что и Сандра. А ведь в новом году бабушке бы исполнилось семьдесят три!
Несмотря на свои годы, пожилая синьора обладала каким-то особенным стилем. Он читался и в ее аккуратном каре, и в красном манто, темно-серых брюках и в светло-сером свитере, и даже в ярко красных губах, которые не придавали ее сморщенному временем лицу вульгарности. Она была уверена в себе и держалась так непринужденно, что я даже ощутила укол зависти. Уже больше пятнадцати лет у меня не получается стать настоящей итальянкой и не переживать, что обо мне подумают окружающие.
Она подошла к барной стойке, дружелюбно кивнула Марко и бросила молоденькой баристе:
– Маккиато, голубушка, как всегда, в большой чашке!
Как только ее кофе был готов, она взяла его холеными руками, и браслеты на ее кистях зазвенели, и приблизилась к нам:
– Не возражаете? – кокетливо улыбнувшись и не дождавшись ответа, отодвинула свободной рукой стул напротив окна.
Марко подскочил и помог женщине устроиться за нашим столиком:
– Прошу вас, синьора Роза. Познакомьтесь, это моя подруга Ассоль.
– Замечательно! Люблю людей, которые пьют маккиато, – сказала она, обнимая взглядом мой кофе.
– Простите? – чуть не поперхнулась я.
– Такой кофе употребляют люди с нежным сердцем. – Ее аристократичная улыбка очаровала меня.
Она достала из маленькой сумочки с траколлой белый с тонким кружевом платок и промокнула им лицо в нескольких местах.
– Милочка, вы замужем? Впрочем, не отвечайте. У столь привлекательной женщины должен быть, как минимум, ухажер, – она бегло взглянула на Марко, потом на меня и на ее устах вновь мелькнула улыбка. – Следите за тем, что пьет ваш мужчина и, возможно, вы вовремя заметите то, что принимали за капризы или кризис среднего возраста… Когда однажды он вместо эспрессо начинает пить холодный кофе в высоком стакане – это важный сигнал. Так сказать, вызов. Знаки становятся ярче: он неожиданно меняет парфюм, обувь, цвет галстука… А потом – бац! – и это уже не ваш мужчина! На самом деле он перестает быть вашим уже на этапе перемены кофе. Только тогда вы еще можете его вернуть, а потом – увы, нет…
Закончив свой монолог, она аккуратно приложила платок к подбородку и покосилась на мужчину у барной стойки:
– Видите того, в строгом костюме, гладко причесанного, туфли блестят так, что в них отражается его кислая физиономия?
Я посмотрела боковым зрением на мужчину у барной стойки. Пожилая женщина продолжила:
– Так вот, он при мне заказал декафенато. Особенно чувствительный ко всему, к чему прикасается. Не то, что мой Бруно, – в ее голосе зазвучали нотки издевки.
Я опустила глаза на свой недопитый напиток, сделала пару глотков и помешала на дне чашки коричневую сахарную жижу.
Женщина продолжала:
– В общем, дорогуша, смотрите, чтобы ваш милый не перешел на холодный кофе.
Она убрала платок в сумку.
Марко, казалось, оскорбился за всех мужчин и с вызовом спросил:
– А как обстоят дела с женщинами?
– С нами все намного проще, дорогой Марко! – с достоинством ответила синьора Роза, но вдруг ее взгляд задержался на окне, и я увидела в нем старика, спасшего меня в поезде. Роза задумчиво произнесла:
– Бедный! А ведь был такой хороший и успешный мужчина! – казалось, она полностью погрузилась в воспоминания.
Бродяга постоял у окна, всматриваясь внутрь кафе, потом вошел. Огляделся по сторонам, заметил меня и направился к нашему столику:
– Добрый вечер! Прошу прощения! – он пошарил в кармане, что-то достал и протянул мне мою цепочку с кулоном:
– Вот, возьмите. Простите Эмму, она так и осталась маленькой девочкой, – и неспешно, немного покачиваясь, он вышел на улицу. В этот момент он был мало похож на того Алекса, которого я помнила – улыбчивого, элегантного, с готовым комплиментом или острым словцом на кончике языка.
Роза покачала головой:
– Бедный! Бедный! Помню, как в последний раз он зашел к нам в мастерскую с внуком своим, кажется, новые ставни заказывать. Парень этот на всю страну своим голосом прославился. Они как раз застали мужа за одним важным заказом – ящик с секретами он для одной клиентки делал. Внук так им заинтересовался! То так повернет, то там откроет, то туда заглянет, а глаза так и горят. Что-то деду шепнул. А тот моему и говорит: “Сколько тебе времени нужно, чтобы сделать точно такой же?”. А Бруно отвечает: “Неделю, не меньше”. “Я дам тебе двойную сумму, но через пару дней мне нужен точно такой же. Доставишь его внучке синьоры Сандры”.