– Ассоль, я пробовал им объяснить, что ты ни при чем. А они ни в какую.
Подошла к двери с наклеенной на ней белой бумажной полоской с надписью «ОПЕЧАТАНО». Тот факт, что мне запрещалось переступать порог моей же собственности, наводил на мысль, что в последнее время мне приходилось лавировать между соблюдением чьих-то границ и нарушением собственных. И теперь это меня взбесило! Все же я старалась держать гнев в узде фразами «все будет хорошо», «все разрешится».
Ко мне подходили наши клиенты, работники банка, хозяева магазинчиков, ремесленники. Интересовались произошедшим, называли это недоразумением. Милые люди, благодаря которым сейчас я ощущала внимание и поддержку.
Второй полицейский маленького роста подошел к двери и что-то дописал рядом с «Опечатано». Лея ходила за мной по пятам, повторяя:
– Как же теперь? Что дальше будет?
Я вздохнула, чтобы перебороть накативший приступ гнева, и обратилась к высокому, в очках, худощавому полицейскому:
– Так что тут, собственно, произошло? Это смертный приговор всей моей предпраздничной торговле!
– Вы синьора Массакра?
– Ну, фамилию я свою после замужества не меняла. Поэтому синьора Надеждина, Ассоль Надеждина.
– Мы опечатали кондитерскую, синьора Ассоль.
– Да, я это вижу. Но за что? – недоумевала я.
Он протянул мне бумагу:
– Вы должны были предупредить синьора Энцо Массакра, что он не может держать открытым магазин после двадцати ноль ноль, не сообщив об этом в компетентные органы. К тому же у вас уже не первый год не уплачен налог на недвижимость.
– Мой муж не имел никакого права этого делать, а вы – опечатывать! – Как тут можно было оставаться хладнокровной! – Какой неуплаченный налог? Это невозможно.
– У меня есть приказ, – он потыкал ручкой в бумажные листы в металлическом держателе.
– А у меня больше нет шанса что-то изменить, – обреченно призналась я.
– Вы можете опротестовать решение через своего адвоката, – дружелюбно подсказал полицейский в форме, убирая ручку в папку и передавая мне акт.
Я убрала его в сумку и попросила телефон у Леи, чтобы набрать Гуидо, сотрудник которого занимался в том числе и уплатой налогов.
Пока я пробовала пробиться к Гуидо сквозь бесконечные «занято», подъехала Энн и, не обращая внимание на полицейских, припарковалась на площади.
– Фасолина, ты обалдела? Почему на мобильный не отвечаешь, а? Я всю ночь тебе писала, звонила. Даже дома у тебя только что была.
Но я не слушала ее, снова и снова набирая номер Гуидо. Подруга с непониманием оглянулась на растущую толпу зевак:
– Солька, я не поняла, а что тут за шоу?
– Давай ты отвезешь меня к Гуидо, раз уж приехала. По дороге все расскажу.
– Тебя обокрали? – не успокаивалась подруга.
– На обратном пути надо будет заехать симку новую купить, – не слушала я ее.
Выгораживать мужа после всего, что случилось этой ночью, я не собиралась. Когда ты вдруг осознаешь, что кто-то тебя использовал,
По дороге я все-таки дозвонилась до адвоката. Гуидо подтвердил, что будет ждать меня у себя. Мы вошли в кабинет, и я, прежде чем что-либо рассказывать, закатала рукава, показала синяки, после чего в подробностях изложила события прошлой ночи. Он всплеснул руками:
– Да ты с ума сошла! Неужели надо было этого дожидаться?
– Гуидо, ты сам мне посоветовал вернуться к мужу, чтобы не преступать закон!
Я обратила внимание, как Энн из милашки вдруг превратилась в разъяренного быка:
– А если бы они ее убили? Вы в курсе, что этот Монтанье бандит?
Гуидо состроил брезгливую гримасу, вышел в коридор и что-то сказал секретарше. Потом снова вернулся на место:
– Массакра у нас попляшет! Ты сделала все правильно. Увидишь, он как миленький подпишет согласие на развод!
– О да! – воскликнула с горечью. – За эту ночь я выяснила о нем столько, сколько не знала все тринадцать лет брака.
– Я ничуть не удивляюсь, зная репутацию этого Монтанье, – добавила Энн.
– Каков мой следующий шаг? – решительно спросила я.
– Заявить обо всем в полицию. Феминицид не сойдет им с рук. Жаль, что без свидетелей.
– У меня есть свидетель! – воскликнула я. – Марко в курсе. Это он меня до города подбросил. А еще и брат его тестя.
– Тюрьма по ним плачет! Ну все. У меня сегодня важная встреча, – Гуидо дал понять, что нам пора уходить.
Пока Энн везла меня в полицию, она не переставала возбужденно болтать:
– Что-то мне подсказывает, что и отъезд твоего Леонардо связан с кознями этих двоих. Фасолина, у меня до сих пор холодок по спине, когда я думаю, что этой ночью старый развратник мог убить тебя, а тело бросить где-нибудь лесу.
– Энн, пожалуйста! – взмолилась я.
Но она не унималась:
– Похоже, этот урод обладает искусством гипноза. Ибо никак не могу себе объяснить, почему ты до сих пор за ним замужем! Вот увидишь, мы посадим твоего Массакру за наркоту, за предательство…
– И убийство, – всхлипнула я. – Энн, это он отвез Феличиту на живодерню!
Я отвернулась к окну, чтобы успокоиться. Моя ласковая, беззащитная Феличита!
– Мы посадим твоего Массакру, и у тебя будет новая жизнь! Обещаю! – Потом Энн сменила тон и уже жалобно добавила: