Заглушив всплеск эмоций, я вытащила бумаги из сумки и с уверенностью подвинула их к нему:
– Я подаю на развод. Мне нужна твоя подпись.
Видно, он не ожидал такого поворота, скривил рот, чтобы что-то сказать, но я решительно перебила его:
– И не смей торговаться!
Он же раздраженно буркнул:
– Муж в тюрьму, а ты сразу разводиться!
– Ты все еще уверен, что я полная дура и ни о чем не догадываюсь? – Внутри поднималась волна гнева.
– Я только одного не пойму: почему же Сандра не остановила тебя, когда ты замуж за меня выходила? Да она же хотела избавиться! – огрызнулся он и взял в руки бумаги, словно собирался их изучить.
– Зато я догадываюсь, почему ты захотел на мне жениться.
Он не ответил, пролистывая документы.
На удивление, я была абсолютно спокойна:
– А что касается бабушки, в день похорон моих родителей мы с ней договорились не мешать друг другу жить.
Энцо отложил бумаги и горько ухмыльнулся:
– Ты меня никогда не поймешь. Ты не знаешь, что такое не иметь детства. Думать только, как бы выжить. Я хотел стать музыкантом, а на Сан-Ремо взяли Леонардо. А я так, за компанию. Думал выучиться на механика, как Алекс Де Анджелис, а дед заставлял меня прогибаться под тех, у кого есть деньги и власть.
Он надеется на мою жалость? Ну уж нет.
– И передавай привет твоему кузену. Я знаю, как ты ловко все подстроил с кольцом!
Энцо, не ожидавший услышать это от меня, отчаянно покачал головой:
– Думал, что, если на тебе женюсь, то смогу что-то изменить. Ведь с кольцом все пошло как по маслу. Нужно было просто доставить его твоей бабушке, когда она размером ошиблась. Я, конечно, хитрец, но вряд ли смог бы придумать такой идеальный план.
– И судьба оказалась на твоей стороне, – констатировала я. – А почему ты никогда не рассказывал про своего деда Дуччо? Про его особые отношения с дочерью, твоей теткой?
Его лицо вытянулось и побелело. Я же продолжила:
– Упс! Кажется, ты не ожидал. У меня и для твоего дружка Поля хорошая новость. Я нашла дневник Алекса, где он в подробностях описал, кто навещал его в психбольнице и что с ним вытворял. Кстати, тот дневник уже в руках комиссара, – конечно, я лгала, но это было необходимо, чтобы защитить нас с Алексом.
Жалкий вид мужа и понимание, что его никто и никогда в жизни не любил, даже собственная мать, слегка притупили мою ненависть. Как же хорошо, что я так и не стала матерью его детей!
– Я бы смогла тебя однажды полюбить. Но ты не дал мне и шанса, – все, что я сумела ему сказать.
Почему наедине с собой мы тонем в потоке фраз, которые планируем сказать кому-то при встрече, а когда она происходит, впадаем в ступор, не позволяющий выразиться? Перевела взгляд на бумаги, после свидания передам их его адвокату, и в течение нескольких недель нас с ним разведут.
К моему удивлению, он снова приблизил к себе документы и быстро пробежался глазами по тексту.
Взял ручку со стола, поставил напротив галочек подписи, придвинул ко мне и переплел пальцы на столе перед собой:
– Раз уж ты знаешь про Марину, то имей в виду – мы подрались с Лео не из-за твоего кольца. В тот день Лео обвинил во всем моего деда. Я был зол на него! Но потом бабка мне все рассказала. В тот самый день, когда ее ударил инфаркт. Это она помогла Марине бежать, и дед собирался ее за это убить. Но Господь не позволил ему это сделать. Забрал ее к себе раньше.
Его лицо стало еще несчастнее от безысходности, и в глазах появилась обреченность:
– От своих корней далеко не уйдешь, Соль. Если твой дед сущий дьявол, то ты тоже кому-то обязательно разрушишь жизнь.
– В таком случае ты мог бы убить этого монстра Поля! Но тебе больше нравилось издеваться над слабыми! Ты убил Феличиту! Ты позволил старому ублюдку изнасиловать меня! Ха! Твоему другу! – Нервная дрожь охватила меня, когда я осознала, с каким чудовищем жила все эти годы.
– Не переживай, Соль. Час расплаты настанет и для него… – Энцо смиренно опустил голову, посмотрел на свои руки, и когда охранник удалился, добавил, – Как и для деда. Это ведь я… помог ему упасть на садовые ножницы… – В его помутневших глазах блеснули искры гнева.
– Хоть что-то хорошее ты все-таки сделал! – воскликнула я. – А где деньги, которые Поль дал твоему деду, чтобы разорить Алекса?
– Нет их у меня! Мне бы они тоже не помешали! Но Полю все равно, что у меня больная мать и счета по ее уходу. Я не платил Изольде уже несколько месяцев и потому боялся там появляться. Он обещал мне хорошо заплатить, если найду картину. Я бы потом все тебе вернул.
– Ты чудовище! – воскликнула я, сжимая кулаки. – Какое же ты чудовище!
Но Энцо хладнокровно продолжил: