– От сердца оторвала! – печально воскликнула я, вспоминая, как долго стояла около мусорного бачка, прежде чем бросила в него старый маленький чемоданчик. Энн посоветовала сложить туда бирюзовое платье, в котором я ходила в музей на выставку об истории гвельфов и гибеллинов, мой первый самоучитель итальянского, мои очки с розовой оправой, которые я уже давно заменила на контактные линзы. А еще дневник, которому я доверяла свои чувства к Лео и где хранила засушенный помолвочный василек, который потом перекочевал в медальон.
– Умница! Не печалься. Нужно освободить место для нового.
– Новое? Я не хочу никого нового! Я хочу Лео! – ныла я.
– Неужели ты думаешь, что в мире еще существует «жили они долго и счастливо и умерли в один день»? Ну и что, если он женат? Ты же не сложишь лапки, если это так?
– Не знаю, Энн. Я уже не та, какой была лет пятнадцать назад. Переросла свою девичью мечту.
– Только не говори, что ты разочарована?
* * *
Сегодня счастьем для меня было то, что в день святого Валентина в кондитерской случился полный аншлаг. Даже Пабло стал более разговорчивым, а под его черными, словно шоколадное драже, глазами блестел выступивший от усердной работы пот. Лея только и успевала что отходить от столиков с заказами, пробивать чеки, подавать чашки и собирать коробки с пирожными. Кажется, я пришла вовремя, сменив ее у кассы.
Теперь ни один посетитель не уходил от нас без сладостей к празднику. Тем же из них, кто сомневался, я советовала: «Если вы купите еще один десерт на вынос, то розу святого Валентина я положу вам в подарок. А еще вот, наш фирменный комплимент».
Вскоре в очередь влюбленных влились работники из банка напротив. Директор с бычьей шеей и красным галстуком похвалил меня за оригинальную идею с портретами и в конце добавил:
– Вы достойно продолжаете дело вашей бабушки. Таких милых подарков за покупку я не получал даже в ее времена!
И вдруг сердце сжалось оттого, что стало жаль продавать кондитерскую, особенно сейчас, когда я, наконец, почувствовала себя ее полноправной хозяйкой. А вдруг покупателем окажется человек, не способный ее полюбить, как это умели мы с бабушкой? А может, еще не поздно? Я ведь смогу все исправить!
С фотографии напротив главного входа на меня смотрела уже не пугливая синичка, нет. Самодостаточная женщина, которая знала, куда ей дальше идти и с кем. Я взглянула на циферблат: четыре часа. Леонардо снова задерживается. Похоже, опаздывать у него в крови, и с этим ничего не поделаешь. А вдруг он и вовсе не придет?
Но сейчас мне стало немного не по себе по другой причине. Тревожилась я от странного ощущения, что только что проглотила свой любимый торт, и мне его стало слишком много и приторно. Но разве можно пресытиться мечтой, к которой я так долго шла? Времени на раздумья не оставалось. Торговля шла бойко, Антонио только и успевал приносить с кухни подносы с «красным бархатом», зепполи и, разумеется, моим фирменным тирамису со щепоткой волшебного порошка из лепестков василька. На любовь.
Лея уже подбивала выручку:
– Ассоль! Это катастрофа! – тараторила она возбужденно. – За этот день мы заработали столько, сколько обычно получаем за месяц! Если дела пойдут так и дальше, тебе вряд ли придется продавать кондитерскую. А на Пасху мы придумаем…
Вдруг из уст Леи послышался пронзительный возглас, напоминающий звук сирены. Она быстрым шагом бросилась в сторону окна рядом с входной дверью:
– Ах ты, чучундра полоумная! Только посмотрите на нее! Будто для тебя окна драила!
Прислонившись лицом и ладонями к стеклу, на улице стояла Эмма и заглядывала внутрь. Надо было срочно ее спасать, Лея страшна в ярости! И заторопилась к ней. Увидев меня, Эмма замычала, схватила мою руку и потянула в сторону площади.
– Подожди! Эмма, не могу я сейчас! Да подожди ты! Дай хоть пальто прихвачу.
Несмотря на тревожное мычание Эммы, я освободила руку, забежала в кондитерскую, взяла из гардероба пальто, и последовала за девушкой под неодобрительными взглядами Леи и Пабло.
Я едва поспевала за Эммой, путаясь в подоле платья, пока она упорно тянула меня за собой через центр города. Всю дорогу девушка что-то мычала, но я ни слова не понимала и уже нервничала. Что там еще могло случиться?
Когда мы прошли мост и вдали показался пустырь, я сообразила, что она ведет меня к тому месту, где стоял белый фургон Алекса.
– Эмма, мы ведь могли на машине сюда быстрее добраться!
То, что я увидела, вызвало мое изумление, будто я попала в цветочную страну. Теперь по периметру стояли металлические фонари. К трем из них была прикреплена колючая проволока, на которую несколько бродяг цепляли цветы. О боги: это были васильки! С одним из бомжей я уже разговаривала – на нем по прежнему был плед с феями. Двух других узнала по сланцам, торчащим из коробок, когда только пробовала пробираться в фургон Алекса. Две женщины, одетые не к месту в пестрые платья и спортивные штаны, приводили в порядок спальные места под коробками. Чуть поодаль у костра группа других бомжей, среди них пара женщин, грели руки у костра.