Внезапно в голову Дэймона пришла одна идея. Повинуясь ей, он подошел к Франческе и уже теплее проговорил:
– Но у кошечек есть коготки, верно? – он снял с нее очки и примерил себе.
– Верно, – ответила она, с удовольствием разглядывая свое отражение в их зеркалах, – Но она распускает когти только в двух случаях. Приблизившись, она прильнула в нему своим телом.
– Это в каких же? – не отстраняясь спросил Дэймон.
– Когда кошечке очень хорошо…
Франческа положила руки на его плечи, немного царапая.
– И когда кошечке сделали плохо, – при этом она сильнее стала надавливать ногтями. Дэймон спокойно опустил ее руки вниз.
– А кошечки любят кататься? – спросил он, показав на машину.
– На этой малышке, хоть на край света, – скользнула она к ней и торжественно открыв дверь, забралась внутрь. Дэймон сел за руль и направил Bugatti к городу.
– Фицджеральд? – бесшумно зайдя в беседку, спросил Дэймон. Присел рядом с Софией.
Наступил новый день, исписанный сочными красками лета. Воздух был пронизан чем-то легким и сладостным.
– Да, – устало ответила она.
– И как успехи? Я думал, после бостонского книжного, ты читаешь приобретенные книги.
– Надо закончить читать одну книгу, прежде чем браться за другую – промолвила она.
– Образно, – кисло улыбнулся он и продолжил, – То есть, параллельно читать не в твоих правилах?
– Нет, но каждому свое. Ты ведь свою книгу не бросаешь. Читать.
Дэймон вздохнул, окинул взглядом беседку, задержавшись взглядом на термосе Софии.
– Это чай? – кивнул он на него.
– Да, угощайся, – предложила она.
Дэймон подошел к столику, взял термос и открутил его крышку. Налил в нее источающий аромат мятный чай. Сделал пару глотков, наблюдая за парящими в облаках птицами.
– Крепкий, довольно таки крепкий напиток. И, в то же время, легкий. Как мой брак, София. Такой чай можно пить хоть каждый день. Входит в привычку. Но, безусловно, главный его плюс – это крепость заварки. Мы многое прошли с Деборой. Не могу сказать, что я счастлив…
– Но, – начала было она.
– Но, я, София, – перебил он ее, – Совсем другой человек. Мне никогда не нужно было этого. А в тебе я пробудил это желание. Желание счастья. Прости. Ты ведь теперь и не мыслишь по-другому, верно? – он грустно посмотрел на девушку.
Она промолчала.
– Пытаясь, хоть как-то сгладить свою вину, я хочу подарить тебе свободу. Свободу от Доминика, от всего. С обеспеченным выходом. Ты ведь уже знаешь про его шашни с Франческой?
София потупила взгляд. Дэймон продолжил.
– Я понимаю почему ты не вмешиваешься. Слишком слабая позиция. Такой ты себя привыкла чувствовать. А вот почитала бы брачный контракт. Там есть некое условие про случай измен, в том числе со стороны, Доминика.
Она удивленно распахнула глаза:
– Откуда тебе известно про содержание контракта? – спросила она.
– Прошу тебя, давай без подробностей, – он отвел глаза в сторону, – Я могу предоставить тебе свободу – убеждал он, – Если ты будешь готова, только намекни мне и я все устрою.
Дэймон подмигнул Софии, поставил на стол беседки недопитый чай и вышел из беседки по направлению к дому.
Когда он ушел, она еще долго смотрела как остывает чай в крышке термоса. Как исходят от него последние тонкие струйки пара.
К полудню, решив прокатиться на работу, Дэймон на лобовом стекле Bugatti заметил какую-то деталь. Отведя дворник в сторону, он достал из-под него книжную закладку и стал всматриваться в нарисованную на ней картинку. Это было изображение открытой белой клетки с остатками перьев, упорхнувшей из нее птицы. Дэймон одобрительно усмехнулся. Положил закладку в карман пиджака и заведя мотор машины, устремился из поместья.
В бостонском пабе «Harrats», известному своими ирландскими мотивами и качеством пива, сидели двое.
– Ты и вправду готов с ней распрощаться? – спросила она, подводя итог их разговору.
Он отхлебнул эля и утвердительно кивнул.
– Ну, надо же, – все еще удивляясь, сказала она, – Я-то думала, она для тебя значит намного больше. Если не все.
Он улыбнулся в ответ:
– В том то и дело, что
– Ну что ж, – протянула она с некоторой завистью, – Тогда я принимаю условия.
Наблюдая за ускользающим днем из окна поместья, Джо, попробовав принесенный горничной американо, скривился от кислого вкуса. Отставил чашку в сторону и направился в комнату Софии. Дверь в ее апартаменты была приоткрыта, доносился грохочущий голос Доминика:
– Что значит, заболела, София? Что значит, ты не пойдешь? Речь идет о миллионах долларов…Да, мне плевать, что тебе не здоровится. Ты должна быть там, слышишь меня, послезавтра в шесть вечера – напоследок провозгласил он, и, не замечая Джо, громко хлопнув дверью, поспешил вниз по лестнице.
Немного подождав, Джо распахнул дверь в комнату и увидел сидящую на диване Софию, закрывшую ладонями лицо. Ее плечи подрагивали, сотрясаемые беззвучным рыданием. Он подошел, присел рядом и протянул ей расшитый золотыми нитями носовой платок. Она, отбросив его, продолжила плакать. Непринятый платок, легкий как пушинка, разочарованно закружил к полу.
