На самой презентации (согласно задумке, в день Святого Валентина) проводка в клубе, видимо, не выдержала накала эмоций, и подвальное помещение клуба «Podземелье» погрузилось в кромешную тьму. Сразу же были зажжены свечи, а вокалистка электронной группы «Fabrio Lava», чье выступление было на очереди, не растерялась, вышла на сцену и под легкий, на щеточках, бит ударника (а на самом деле гитариста группы «Первый снег» – Корнея) стала исполнять а-капелла хиты одной из моих любимых банд «Portishead». Все приглашенные гости так и не поняли, что это «fuck up». Подумали, что все так и было изначально задумано: свечи, романтика, темнота – друг молодежи.
И все-таки альбом, несмотря на все сложности и немыслимые сроки создания, получился качественным и интересным: настоящее произведение современного искусства, выпущенное ограниченным тиражом – чуть больше двухсот экземпляров, себестоимостью более пятидесяти долларов за штуку.
Так и здесь, в Лакхнау, все происходящее со мной выглядело немного нереальным.
Нетрам протягивает мне чистое полотенце, показывает огромную, удобную ванную комнату, чистый душ с водонагревателем и туалет с гигиеническим душем и... туалетной бумагой!
Приняв душ, я сразу же, как обычно, постирал комплект грязного исподнего и спросил Нетрама, где можно все это высушить. «Снаружи, сэр!» – ответил Нетрам и отвел меня наверх, на огромную террасу, из которой по коридору можно было попасть в уютный, «шанти» садик.
Я развесил вещи, вернулся в свою комнату, лег в чистую постель и отрубился на несколько часов до полудня.
Сразу после пробуждения я позавтракал и коротко познакомился с Биреном Тапаром, при этом он с ходу предложил мне пива, апеллируя к тому, что стрелки часов уже перевалили за двенадцать. «Может быть, „Кровавой Мэри“?» – предложил Бирен свой любимый коктейль, увидев мои сомнения насчет пива, но я тут же согласился на первое предложение – бутылочку Kingfisher ultra lager.
Первое знакомство было кратким: Бирен спешил по своим адвокатским делам. Я не в курсе всей истории, знаю лишь, что особняк был построен его дедом в начале двадцатого века и переходил по наследству через поколения уже частями, так как семьи в Индии немаленькие. Бирену досталась весьма внушительная доля, однако я совершенно не представляю, кому и какие доли достались еще. Знаю, что по соседству живет его сестра, с которой у него не очень хорошие отношения, о чем он меня предупредил, а также знаю, что он сейчас занимается какими-то судебными процессами в отношении своего имущества – именно по этому поводу ему нужно было отлучиться.
Многочисленные перипетии и дележи привели к тому, что дом, к сожалению, ужасно обезобразили всевозможными надстройками, дополнительными лестницами, перегородками и прочими знаками размежевания. Если отбросить все эти реновации, особняк выглядит весьма внушительно.
Два этажа по шесть метров увешаны репродукциями и оригиналами картин и эстампов. Сам Бирен также очень неплохо рисует, и среди работ присутствуют и его картины. Верхний уровень стен украшают головы охотничьих трофеев Тапаров – деда и отца.
Масса винтажной мебели в обычной квартире выглядела бы скорее как баррикады, загромождающие пространство. Здесь же, в огромной гостиной, все смотрелось довольно гармонично. Потолки спасали ситуацию, давая дополнительный воздух в охвате перспективы. Я опять же не выяснял подробности, но думаю, что мебель была перенесена из «отвоеванных» родственниками территорий, а потому ее было слегка в избытке. По гостиной нужно было перемещаться как по лабиринту среди диванов, кресел, журнальных столиков и ламп.
Сколько же там еще было напольных, настольных и настенных часов с боем – честно, не считал, но били они очень мелодично и по-английски пунктуально.
Бирен отправил меня завтракать, а сам ушел по делам. После завтрака его водитель на мотоцикле довез меня до Резиденси, а вернулся в особняк я уже своим ходом.
Так было все четыре дня моего пребывания в Лакхнау: каждое утро – высадка на мотоцикле у какой-нибудь достопримечательности, вкусные завтраки и ужины, выпивка и разговоры по вечерам втроем с Картеком (еще один каучсерфер – давнишний друг Бирена).
Немудрено тут почувствовать себя особой, приближенной к императору, когда тебя обслуживают, кормят, поят и всячески помогают, не требуя взамен ничего, кроме общения. Да и общения, собственно, тоже не требуют – неправильное слово я подобрал: нужно быть лишь благодарным слушателем. Бирен – ярко выраженный экстраверт и очень любит общаться с людьми. С кем ему еще поговорить по душам в Лакхнау? Конечно же, с путешественниками! А отказать ему в этом просто невозможно – у него прекрасный английский, перед которым мне было стыдно за свой языковой уровень. Красивая, грамотно поставленная речь, благородные манеры – все это делало из него блестящего, исключительно интересного собеседника.
