На «бас стэнде» я совершенно случайно встретил брата каучсерфера, к которому я направлялся – в маленькую деревушку в тридцати километрах от Катманду. Этот брат и посадил меня на автобус, выхлопотав для меня сидячее местечко прямо рядом с водителем, с прекрасным обзором через ветровое стекло.
По дороге мне даже удалось разглядеть Эверест далеко-далеко за первой грядой гор.
Уже по прибытии мальчишка лет десяти-двенадцати, мой попутчик, проводил меня непосредственно до дома каучсерфера Маду.
Таким образом мне удалось избежать поисков дома после изнурительной двухчасовой поездки (да-да, именно столько времени непальский автобус преодолевает расстояние в тридцать километров), в отличие от японца Тая – другого каучсерфера, который вместе со мной остановился у фермера Маду в его доме. Таю пришлось побегать по горам, и в поисках «бас стэнда» он был не так удачлив.
В итоге мы встретились с Таем у фермы Маду, но самого Маду, как и всей его семьи, мы не застали – они были «на террасах», то есть работали.
Я заварил чай на газовой горелке, достал печеньки с арахисовой пастой, пару батончиков «сникерс», и мы стали ждать, согреваясь «дянь хуном» и немного подкрепляясь.
Один из соседей Маду подошел к нам и, как ребенок, хотя ему было лет тридцать, стал вертеть в руках газовую горелку, на которой только что вскипела вода. Когда загадочное устройство было сложено в предмет размером с кулачок и убрано в полулитровую кружку, сосед вообще выпал в осадок, решив, что перед ним черный маг или как минимум колдун.
Спустя часа полтора Маду вернулся, мы познакомились, и он показал нам свое незатейливое хозяйство.
Сейчас у Маду достаточно неплохой надежный дом из бетона и кирпича, построенный на деньги, которые были собраны с помощью краудфандинга, организованного для него одним из каучсерферов.
Дело в том, что в 2015 году Маду потерял очень много.
Во время землетрясения у него погибла дочь.
Я не стал расспрашивать Маду о подробностях этого несчастья, так как прекрасно понимал, что любые воспоминания о том страшном событии причинят ему боль, однако в красках представил, как это могло произойти.
Дети в этих местах, лишь только научатся ходить, сразу же начинают лазать, как по детской площадке, по террасам, где в зависимости от сезона растет то рис, то пшеница. Они возятся с маленькими буйволятами в грязи и соломе, в то время как мама-буйволица стоит тут же поблизости и то и дело тычет своей массивной черной мордой в обоих детенышей.
Другого выбора у непальских деревенских малышей нет – это их повседневная реальность, уйти от которой никак нельзя. Пока семилетний Сандип в школе, двухлетняя Сусана остается с мамой Сарасвати, в то время как та готовит обед. Ни о каких детских садах в деревне нет и речи.
Примерно в два пополудни Сарасвати пойдет на ферму с обедом (вареная картошка в мундире и специи с солью – пища здесь самая что ни на есть простая): за спиной корзина с едой – чуть позже она наполнит эту корзину хворостом, – в руках маленькая Сусана.
А тропинка на ферму – это для неподготовленного человека и без землетрясения испытание, опасное для жизни. Уж поверьте мне, я эти террасы порядком излазил.
Многие участки пути идут по тесным кулуарам, по которым бегут стремительные потоки воды, местами совсем в узких расщелинах. Если путник туда свалится, то основательно застрянет, и его захлестнет вода, а скорее всего, полностью поглотит течение. Не знаю, купались ли вы когда-нибудь в водопаде средней высоты, но думаю, ощущения сопоставимы, за тем лишь исключением, что из кулуара невозможно выбраться, так как он постепенно исчезает под завалом.
Тряска длится непрерывно минуту. Ни сидеть, ни стоять в это время просто невозможно. Повезло, если в момент землетрясения вы оказались непосредственно на террасе – тогда снижается риск упасть в кулуар. В противном случае упавший, если не захлебнется водой, окажется завален всем, что неизбежно будет нанесено сверху: обломками скал, которые уже десятилетиями подтачивала вода, кусками обрушившихся зданий, что располагаются выше по склону и построены в буквальном смысле из камней, а также «из говна и палок».
Воображение рисовало страшные, апокалиптические картины происходившего в конце апреля 2015 года.
Другие злосчастия Маду, конечно же, ничто перед утратой дочери, хотя и они были существенными для семьи, ведь потеря домашнего скота для фермера – это лишение практически основного источника пропитания. В той ужасной катастрофе погибли стада буйволов и коз.
Человеческие жертвы, по официальным источникам, составили почти девять тысяч. Еще шесть тысяч пропали без вести, со слов Маду.
Страшные цифры. И это всего 7,8 балла из 12 возможных.
