Единственным ярким впечатлением от той прогулки оказалось разведение огня под смотровой башней, в которой мы прятались от дождя и обедали, – да и оно осталось ярким только потому, что наши действия, как выяснилось позже, были нелегальны. Как только мы частично просушили свою одежду и готовы были выдвигаться дальше (к счастью, дождь к тому моменту на час-два перестал идти), гиды не только потушили костер, но и полностью очистили место преступления от улик. Я сначала не понимал, зачем они с такой скрупулезностью ладонями собирают влажные угли и золу и бросают их подальше в мокрую траву. Гиды объяснили: разведение огня в национальном парке сурово карается законом. Если кто-то обнаружит следы костра – обязательно вычислят нарушителей, так как все экскурсии и посетители регистрируются.
Естественно, на смотровой башне прятались от дождя не только мы (я, Шива и Лакшми – именно так звали моих гидов). Там подобралась интернациональная компания: путешественники из Китая, Австралии, Нидерландов и еще нескольких стран, а также их гиды.
В парк разрешено входить только с двумя проводниками, так как там случаются нападения животных на людей. В основном это атаки на местных жителей, которые собирают травы и ягоды и нередко набредают на жилища носорогов, а те, в свою очередь, попросту защищают своих детенышей.
На той прогулке мы смогли увидеть через ветвистые заросли только несколько видов оленей, каждый раз стремительно исчезавших в чащобе леса, как только у кого-нибудь из нас под ногами хрустела ветка. Сфотографировать что-либо без «телевика» было абсолютно нереально, да и с телевиком удалось бы заснять разве что птиц. Названия всех этих пернатых на английском не задержались в памяти, но мы увидели достаточно много редких и диковинных птиц – правда, на почтительном расстоянии. Бинокли гидов помогали рассмотреть детали, но никак не запечатлеть эту красоту.
Среди названий птиц мне запомнилось только «кинг фишер» (король-рыбак) – раньше я думал, что это только название марки индийского пива с птичкой на логотипе. Орнитолог, надо признаться, из меня никакой. И тут же на фоне слухов про какого-то голодного уханьского китайца подумалось: «Ну, с летучими мышами вроде разобрались, а вот всех ли птиц можно есть? Вдруг среди них есть ядовитые?»
Еще мы встретили пару носорогов, тоже на почтительном расстоянии, и повидали вблизи очень много носорожьего и слоновьего дерьма, которое я фотографировать не стал.
Также мы видели следы тигра и не раз могли разглядеть с каноэ крокодилов – правда, над поверхностью воды лишь слегка виднелись черточки глаз.
На этом, пожалуй, все, и больше рассказывать не о чем – просто погулял под дождем по лесу в компании двух непальских парней.
На следующий день уже светило солнце, но лишних пятидесяти баксов на повторную прогулку у меня, к сожалению, не было, и я направился в сторону границы с Индией, в Лумбини. Это скорее деревушка, нежели городок, – место, где, по поверью, родился Будда и сделал свои первые шаги.
Лумбини, если отбросить поселковую его часть, – это большая, порядка десяти квадратных километров, зеленая территория, на которой расположено около двадцати храмов, принадлежащих разным национальным ветвям буддизма. Многие храмы находятся в процессе строительства. Любая страна может построить здесь свой буддистский храм. Лично мне понравился вьетнамский, но в целом от всего этого новодела осталось легкое впечатление «диснейленда».
Еще совсем немного времени – и поезд из Горакхпура понесет меня (надеюсь, на отдельной полке) в Коллам, что на юге Индии в штате Керала, а дальше на другом поезде я направлюсь южнее, в Варкалу.
* * *
«Когда я допил все, что было у них меж оконных рам,
Я сел на первый subway в Тируванантапурам» © Б.Г.
Пожалуйста, никогда не повторяйте мой опыт путешествия Лумбини-Варкала, если вы не уверены в своей психологической устойчивости. Впрочем, обо всем по порядку.
На границе при личном досмотре девушки-пограничницы нашли пакетик сахара из самолета в кармане «крышки» моего рюкзака. Обычно при обыске досматривают только это маленькое отделение, не проникая в основной объем багажа, поэтому не советую перевозить что-нибудь запрещенное в этой части поклажи. Работу свою пограничники выполняют чисто формально – им лень разбираться с содержимым всей поклажи.
На мою беду, девушки не знали, что значит слово «sugar» по-английски, и как я ни старался, так и не смог объяснить им, что находится в бумажном пакетике. Они унесли сахар на экспертизу, а вернувшись, одна из девиц стала как попало запихивать уже вскрытую упаковку обратно в рюкзак, на что я ответил спектаклем, показывая им, что это действительно сахар, – просто высыпал его на стол: «This is sugar». Зачем мне вскрытый пакетик, из которого, не дай бог, сахарные крупинки рассыплются по всему рюкзаку и станут приманкой для муравьев?
