— Почему же обязательно в оперу? В Мариинке, между прочим, Павлова танцевала. «Умирающего лебедя» я вам очень рекомендую, если повезёт. Напротив бывший Каменный театр, ныне Консерватория — там Чайковский учился. Дальше — Литовский рынок и синагога. Видите купол? Не волнуйтесь, ни на рынок, ни в синагогу я вас не приглашаю. Так, что ещё… Сыскная полиция, где Тургенев сидел — ну, это вам не очень интересно, вы тоже сидели… Шахматный клуб — самого Чигорина клуб! Кадетский корпус мы прошли, а вон там — Крюков канал, Новая Голландия, эллинги и казармы Гвардейского экипажа. Знаете, сколько великих здесь жили? Грибоедов, Толстой, Салтыков-Щедрин… «Домик в Коломне» пушкинский помните?
— Покров — это церковь на площади, в здешнем центре, — пояснил Бурлюк. — Алексансергеич тоже поблизости квартировал, у Калинкина моста, «Руслана и Людмилу» дописывал.
— Вы же сказали, в Коломне?
— Э-э, Владим Владимыч! Края здешние так называются — Коломна. Представьте, было тут раньше Козье болото… Сколько мы с вами шли от Невского, минут двадцать? Хорошо, тихим шагом, нога за ногу — полчаса, не больше. А сто лет назад господа сюда ездили уток стрелять. Да не сто — семьдесят, пятьдесят! Гоголь как-то высказался в том смысле, что Коломна — не столица и не провинция, а очень странное место. И стоит перейти сюда из города, как пропадают всякие молодые желания и порывы. Что, не боитесь без молодых желаний остаться?
— Диву даюсь, — вскинул брови Маяковский, глядя на рассмеявшегося приятеля, — откуда у вас в голове берётся такая пропасть всего?
— Книги читаю, в библиотеках ночую, — солидно заявил Бурлюк и снова прыснул со смеху. — Ладно, про Коломну мне Мандельштам рассказывал — он здесь жил в детстве и каждый камень знает. Я же говорю, одни сплошь великие! И, кстати, днями куда-то сюда Блок переехал. Только мне адреса пока не дали… Всё, мы на месте!
На Офицерской в городском увеселительном саду — бывшем Демидовском, который по-свойски именовали «Демидрон», — открылся «Луна-парк». К этой новой столичной забаве и привёл Бурлюк своего приятеля.
— Мне повезло, — говорил он, покупая билеты, — я здесь ещё саму Комиссаржевскую застал, Веру Фёдоровну…
— В «Луна-парке»?! — не поверил Маяковский. — И кем же она?..
— Фи, Владим Владимыч, такие шутки вам не к лицу. У Комиссаржевской в «Демидроне» раньше был театр. А у меня есть приятель, Сева Мейерхольд — надо бы вас познакомить. Феерическая личность, и вот уж у кого энциклопедия в голове! Сева работал в Москве со Станиславским и Немировичем, а потом перебрался сюда. Служил у Веры Фёдоровны режиссёром, Блока ставил. А я хаживал к нему по знакомству…
Приятели отправились блуждать по саду, разглядывая новомодное петербургское развлечение. На обширной территории уместилось множество аттракционов.
Среди высоких скалистых гор, устроенных бутафорами, вилась, поднимаясь и спускаясь по склонам, самая настоящая железная дорога. И по ней в лязгающих вагончиках с визгом проносились вцепившиеся в поручни люди с перекошенными лицами.
Желающих приглашали покататься на
Полученное впечатление — а Маяковский уговорил Бурлюка прокатиться, — запили пивом в открытом буфете и двинулись дальше.
Тир с духовыми ружьями, силомер, качели…
Едва ли не больше народу, чем все остальные павильоны, собрала
