Шкловский был у начальства на особом счету. Несмотря на университетское филологическое образование, он удивительно чувствовал автомобили, а потому ему доверяли не только работать с шофёрами, но и проверять и обкатывать моторы и давать рекомендации по доводке. Своим особым положением Виктор охотно пользовался, и с не меньшей охотой его возможностями пользовались сослуживцы.
Когда весёлые Шкловский с Маяковским добрались до автошколы и вошли в просторный кабинет, отряхивая шинели и растирая замёрзшие красные лица со следами очков вокруг глаз, их встретил вольноопределяющийся Осип Брик.
Он выглядел старше своих двадцати восьми лет и в дружной троице играл роль ментора, эдакого ворчливого наставника. Основаниями к тому служили не только и не столько его возраст, стильные усы, опыт юридической практики или предпринимательские успехи. Вместе с Виктором трудолюбивый Осип организовал Общество изучения поэтического языка — ОПОЯЗ и занимался научной работой. А в пятнадцатом году Брик познакомился с Володей и продолжил дело Давида Бурлюка, который начинал публиковать стихи Маяковского.
Осип тысячными тиражами напечатал за свой счёт два опуса молодого футуриста. Два крика о любви, смерти и ненависти — две жутковатые поэмы «Облако в штанах» и «Флейта-позвоночник». Наконец, именно Брик направил усилия Горького в нужное русло и подсказал устроить Володю в автошколу, где уже обосновались они со Шкловским.
Сейчас Осип сидел за обширным канцелярским столом, на котором в идеальном порядке были разложены множество бумаг, папок, книг и журналов. Ровно посередине стола стоял аккуратный письменный прибор с пресс-папье и большой стеклянной чернильницей; латунный стакан щетинился тщательно очиненными разноцветными карандашами. Рабочее место выдавало в хозяине человека обстоятельного и серьёзного.
— Всё развлекаетесь, господа хорошие? — нарочито сердитым тоном вопросил он вошедших, откладывая в сторону толстый журнал. Маленький, головастый Брик выглядел забавно в мешковатой военной форме. — От разгильдяя Маяковского я ничего другого и не ждал, но вы-то, господин старший унтер-офицер!
— Ося, не нуди! — продолжая улыбаться, попросил Шкловский. Он расстегнул портупею, освободился от шинели и повесил её на гнутую деревянную вешалку при входе. — Ты же знал, что у нас дела в гараже! И, кстати, мы тебя звали.
— Охота была мёрзнуть, — хмыкнул Брик.
Маяковский небрежно бросил ремень и шинель на стул около своей чертёжной доски и гордо сообщил:
— А я зато мотором правил. Меня Витя научил!
Шкловский ворошил бумаги на стеллажах, тянущихся вдоль стены, в поисках документации по
— Володька-то наш — прямо прирождённый шофёр, — сказал он через плечо. — Сейчас такие кренделя выписывал!
Довольный Маяковский карманным ножиком точил карандаш, роняя стружку на пол.
— Ему бы ещё башку на место поставить! Чуть нас обоих не угробил, — добавил Шкловский, и Владимир насупился.
— Вот-вот, — подхватил Брик, — ты бы лучше научил его за порядком следить, чтобы свинарник здесь не разводил… На моторе кататься — это мы мастера! А чертить за него кто будет? Начальство приходило уже, спрашивало…
— Подумаешь! — пробасил Маяковский, проверяя остроту карандаша. — С генералом у нас отношения шо-ко-ладные. Начнёт снова сердиться — напишу ещё один портрет его дочки, вот и вся недолга! Может, чаю, господа?
Они успели выпить чаю и уже работали, когда дверь в кабинет распахнулась.
Брик делал выписки из журнала в большую тетрадь. Шкловский насвистывал, сидя на краешке своего стола — куда менее ухоженного, чем у Брика, — и листал французский автомобильный альбом. Маяковский сверялся с многочисленными черновиками, которыми обложил чертёжную доску, бормотал себе под нос, считая на логарифмической линейке, и на листе ватмана перед ним постепенно возникали контуры узла какого-то механизма.
— Смирно! — скомандовал Шкловский. Он спрыгнул со стола, отбросив альбом, одёрнул гимнастёрку и по-военному чётко шагнул навстречу входящим. — Господин генерал-майор…
— Вольно! — махнул рукой начальник автошколы генерал Секретарёв. — Изволите видеть, ваше высочество, это — здешняя интеллектуальная элита. Так сказать, душа и гордость личного состава.
Он обращался к рослому молодому человеку в форме гвардейского штаб-ротмистра со знаками флигель-адъютанта. Тот благосклонно кивнул. Рядом с молодым, заложив руки за спину и расставив ноги в высоких ботинках на шнуровке, застыл усатый мужчина средних лет.
Генерал представил гостям своих подчинённых:
— Наш инструктор и вообще золотая голова Виктор Шкловский… Владимир Маяковский, толковый чертёжник… Брик Осип, тоже умница и этим двоим не даёт расхолаживаться… Господа! С этой минуты вы поступаете в распоряжение его императорского высочества великого князя Дмитрия Павловича и господина Кегресса.
